Наконец, выкручиваюсь из его рук, отхожу к окну и обнимаю руками собственные плечи. Мне вдруг становится зябко посреди теплого сентябрьского вечера, словно в лед закатали.

– Лис, больше такого не повторится, – произносит он прямо за моей спиной. – Дай мне еще один шанс, прошу тебя. Я люблю тебя и очень не хочу тебя терять. Клянусь тебе, ни одна женщина тебя не стоит.

– Не стоит? – опять срываюсь на слезы и крик. Так хочется подскочить к нему и просто ударить. Сжимаю пальцы в кулаки так, что короткие ногти впиваются в ладони. – Любишь? Ты с любовью ко мне с ней развлекался? Понравилось? Наверное, с ней было поприятнее, чем с женой, с которой это уже как обязательство?

– Ну просто сейчас период такой, понимаешь? – он старается схватить меня за запястья. – Мы со всем справимся. Я тебя никуда не отпущу, детка.

– Период, – повторяю просто так. – Период такой…

Ноги словно вареные макаронины, больше меня не держат. Я сползаю спиной по стене между столом и подоконником. Обнимаю свои коленки, утыкаюсь в них носом и просто реву навзрыд, почти забыв, что он вообще здесь.

– Лис, любимая, прости меня, – присаживается передо мной на колени, стягивает с себя рубашку и отбрасывает в сторону. Обнимает меня крепко, прижимая к себе. – Я прошу у тебя всего один шанс, милая. Я знаю, как виноват перед тобой. Я клянусь тебе, я люблю только тебя.

Поднимаю голову, смотрю на него вмиг просохшими глазами, которые режет от соленых слез. Какой же он красивый. Красивый, статный, с хорошим чувством юмора… А я… Я бракованная.

– А хорошо, что все так сложилось, – проговариваю спокойно. – Зачем я тебе, милый? Все правильно… Иди к ней. Начинай все сначала.

– Не хочу сначала, – утыкается лбом в мои колени. – Хочу с тобой. Все так сложно, детка. Но это только потому, что я… Ты лучшее, что со мной случалось. Не бросай меня.

– Максим, я не знаю… – смотрю на него такого родного, близкого, но совершенно чужого сейчас. – Ты меня просто оставь сейчас.

– Не прогоняй меня, – обнимает крепко, прижимает к себе. – Не прогоняй, прошу тебя. Я не хочу уходить. Не хочу ночевать без тебя. Пойдем спать. Пожалуйста. Я не могу тебя потерять.

– Пойдем, – отзываюсь обреченно и с его помощью поднимаюсь. – Только смой с себя ее мерзкие духи. Голова от них болит.

– Я все, что хочешь, сделаю, – говорит он, сворачивает в ванную. – Пойдем со мной?

– Не пойду, – бросаю на ходу. – Иди сам.

– Я скоро, Лис, – виновато проговаривает он и закрывает за собой дверь.

Я делаю все то же самое, что и каждый вечер: складываю покрывало, проветриваю комнату. Вот только плачу без остановки.

Ложусь, накрываюсь простынею почти до подбородка и притворяюсь спящей, хотя не могу унять судорожные всхлипы.

Макс возвращается быстро, забирается ко мне, прижимается горячей грудью к моей спине.

– Я люблю тебя, детка.

– Спи, – отзываюсь я, просто умирая от боли, разрывающей грудь. – Просто спи.

Он утыкается носом мне в шею, вдыхает запах моих волос и вскоре действительно засыпает так же, как и каждый вечер, сжимая меня в объятиях и дыша моим ароматом.

На полу вибрирует мой разбитый телефон, на экран выскакивает сообщение: “Ну ты и дура”.

Целую ее перед уходом на работу. Притворяется, что спит, но я не хочу ее дергать. Чудо, что она не выпроводила меня сразу. Нам обоим нужно время, чтобы все пережить. Да что переживать-то, а? Я офигенно лоханулся. И теперь надо это как-то разруливать. Разводиться с Лис я не хочу. Но и так жить тоже. Все вертится вокруг единственной ее цели, которую я поддерживаю, да. Но, черт, я хочу просто хотя бы иногда видеть, как она улыбается, веселиться с ней как раньше, заниматься сексом не по расписанию, как это происходит последние четыре года…

Я хочу жить. Жить и радоваться каждому дню с ней, а вся наша жизнь превратилась в разговоры об овуляции и постоянные слезы. Слезы, слезы, слезы… Их так много, что я в какой-то момент перестал их замечать, перестал жалеть ее, потому что это было больше не что-то из ряда вон выходящее, а наша реальность, ее нормальное состояние. Тогда я впервые подумал о разводе. Только… Как уйти от человека, которого ты любишь по факту со школьной скамьи? Как уйти от любимой женщины, которая разваливается на части, и ты ничего не можешь с этим сделать? Уйти и добить ее? Или остаться и добить себя?

Мысли скачут как блохи, виню себя за то, что сделал и за то, что не ушел раньше. И, как ни парадоксально, и за то, что сейчас зачем-то остаюсь.

В кабинете мне трудно сосредоточиться. Все кажется, что сейчас войдет Вика. А я боюсь, что не смогу сдержаться и наору. Она слишком все усугубила. Слишком задела мою жену. Что бы я ни чувствовал к ним обеим, но с женой я прожил уже немало, она родной мне человек. А Вика… Оказалась рядом, когда я сорвался, и пришлась так кстати в этом отрыве.