Наконец, с одного края «желтка» появились щупальца. Тонкие желтые отростки устремились к открытому мозгу и осторожно пощупали то, к чему прикоснулись.

– Ну давай же, – прошептал Титов.

– Первый этап как раз не вызывает трудностей, – заметила Ингрид. – Нам удалось добиться контакта еще на макаках-резусах.

– Тогда в чем проблема? – спросил Титов.

– В отторжении. Вот сейчас… Смотри.

«Желток» сполз с рук хирурга. Отростков на его теле становилось все больше, он стал похож на маленькое солнышко с детского рисунка, со множеством неравномерных лучей. Субстанция наконец полностью переползла на мозг и замерла.

– Чего он ждет? – спросил Титов.

– Он приспосабливается, вроде как изучает, – ответила Ингрид. – На этот раз мы ввели подопытному вещество, частично угнетающее электрическую активность мозга. Мы думаем, что электрические импульсы – это мощный раздражитель, а биосинтетический мозг действует по принципу паразита: он должен сперва понять, подходит ли носитель для его целей.

– Чтобы без риска врасти в хозяина, – предположил маршал.

– Совершенно верно, – подтвердила доктор Берг.

«Желток» неторопливо запускал отростки в кору полушарий. Пациент моргнул, его рот скривился, открылся и снова закрылся. Вдруг желтые щупальца быстро задвигались, постукивая, проникая внутрь уже не так бережно.

– А вот и наша главная проблема. Сейчас начнется. Похоже, опять не получилось, – вздохнула Ингрид.

Титов выпрямился и скрестил руки на груди.

Биосинтетический мозг совершенно взбесился. Он беспощадно колотил отростками по живым тканям, разрывая сосуды, словно отбиваясь от того, к чему так охотно приник пару минут назад. Тело пациента, до этого недвижимое, задергалось, руки непроизвольно поднимались и опускались, ноги тряслись в судорогах, рот открывался и закрывался, кровь из прикушенного языка струйкой текла по подбородку.

– Мы думали, что дело в макаках. Сначала мы решили, что биосинтетическое подобие человеческого мозга не принимает мозг мартышки, но мы ошиблись. Оказалось, оно отторгает даже человеческий мозг.

– И как решить эту проблему? – Титов отвернулся от стекла.

«Желток» успокоился, и пациент перестал дергаться. Хирург осторожно отсоединил биосинтетический мозг от человеческих тканей и положил его обратно в прозрачный куб. На кардиомониторе высветилась прямая линия; покойного накрыли белой простыней. Эксперимент завершился неудачей.

Маршал вопросительно смотрел на Ингрид.

– Мне нужно время, – решительно сказала она. – Я найду выход, если у меня будет все необходимое.

– Тебе предоставят все, что нужно. Я в тебя верю, – Титов посмотрел ей в глаза, но тут же снова повернулся к стеклу. На операционном столе уже никого не было.

Титов поправил воротник формы. Они стояли молча, каждый задумался о чем-то своем. Андроиды охраны за их спинами не двигались.

– По поводу моей дочери… – прервала молчание Ингрид.

– Что-то случилось? – откликнулся Титов.

– Все в порядке. Просто хотела тебе сказать, – Ингрид улыбнулась. – Кажется, Леда наконец привыкает к этим местам и хочет остаться здесь.

– У нее нет другого выхода, – заметил Титов. – Сейчас не время уезжать из России.

– Она скучает по Швеции, но мирится с обстоятельствами, – заметила Ингрид.

– Это все ваши женские штучки, в которых я ничего не смыслю. Скучает… мирится… Для меня это пустые слова. Я не копаюсь в своих чувствах, а поступаю так, как должен поступить.

– Я очень хорошо это знаю, – вздохнула Ингрид.

Виктор Титов направился к лифтам. Топот четырех ног андроидов, идущих за ним, вторил ударам его сердца: оно билось ровно, потому что так всегда и должно биться сердце маршала Российской Федерации.

Мир колотило, поднимало на многометровых волнах, раскачивало в землетрясениях, сметало цунами и закручивало в смерчах. Извергались вулканы – потревоженные гиганты изрыгали столпы огня, кашляли пеплом и чихали лавой.

Старый мир неумолимо исчезал, и только люди были в этом виноваты. Ледники почти растаяли, пласты земной коры, которых больше не сдерживала масса льда, пришли в движение. И катастрофы следовали одна за другой.

Старый мир разлетался вдребезги. Где найти спасение? В горах? Сколько погибло от голода и холода на пути к вершинам? Скольких завалило камнепадами?

Старый мир тонул. Моря и океаны наполнились судами и суденышками. Сколько из них пошло ко дну под рокот аномально высоких волн?