Однако, наши печали быстро улетучились, когда он стал детально объяснять, каким образом ещё, помимо шпионской и иной оперативной (разведывательной) деятельности, использовал это замечательное электронное устройство, находчивый Штирлиц.

Надо сказать, что Максим Максимович любил риск. Во всяком случае, на него никак не влияли ни время, ни место, ни опасное общество офицеров СС и СД под боком.

По словам Гвоздика, "весёлая" звуковая эпопея началась примерно месяц назад: беседуя с Борманом из кабинета правительственной связи, Штирлиц случайно заметил лежавший на столе (а не там, где ему положено быть - в запертом железном сейфе), отпечатанный секретный список всех телефонов верхушки рейха - домашних и служебных, который он, не раздумывая и без угрызений совести, стащил у забывчивых связистов.

Сложив документ вчетверо, разведчик быстро засунул его во внутренний карман своего кителя.

А вот что происходило после.

Шалун Исаев звонил из своего загородного дома Генриху Гиммлеру и одновременно подносил к трубке упомянутый диктофон, предварительно установив рычажок переключателя на максимальный уровень записи.

Ничего не подозревающий рейхсфюрер брал трубку и произносил: "Здесь Гиммлер", а потом два раза, более громко и отчётливо: "Слушаю Вас, говорите!"

Записав эти нехитрые словечки на магнитную ленту, Штирлиц звонил начальнику имперской безопасности, тот отвечал: "Здесь Кальтенбруннер..."

И дальше, действуя по аналогии, обзванивал остальных партийных деятелей.

На следующий день, закрывшись на ключ в своём кабинете, товарищ Юстас смело набирал номер другого Генриха - Мюллера и после его отклика: "Мюллер слушает", быстро приставлял диктофон к микрофону и ненадолго включал лишь начало упомянутой записи: "Здесь Гиммлер..." а потом отводил руку в сторону и тихонько выключал диктофон, но трубку не клал.

Всякий раз, покрывшийся испариной Мюллер, в течении трёх-четырёх минут напрягал слух и ждал дальнейших указаний, пребывая в стрессовом состоянии.

Но Гиммлер издевательски молчал! Потом связь внезапно обрывалась.

И так повторялось по пять или шесть раз, в течении суток!

Когда он осторожно навёл справки, то оказалось, что в тот день, рейхсфюреру вообще не было до него никакого дела!

Всё это казалось странным, чертовски странным!

Дошло до того, что у Мюллера случился нервный срыв - стоило ему теперь услышать любой телефонный звонок, как он не мог нормально работать и поспешно принимал таблетку импортного (датского) успокоительного.

Через неделю, ситуация полностью вышла из-под контроля группенфюрера. Сидя за рабочим столом и попивая небольшими глотками любимую деревенскую водку, перелитую им для удобства, в стандартную стеклянную "чекушку" из-под заводского шнапса, Генрих частенько задумывался о парадоксе ситуации - кругом столько людей - и ни один (кроме него самого) ничего не видел, не слышал и не знал!

Его раздражение росло вместе с желанием поймать "проказника" с поличным: либо в момент начала, либо в ходе продолжения, или же, сразу после окончания телефонного "разговора", а заодно доказать этим добропорядочным тупицам из СС и СД свою правоту и то, что он не сошёл с ума.

Отчаявшись, Мюллер хотел уже отправить секретаря Шольца в ближайший магазин электротехники - купить двести метров гибкого двужильного электрического кабеля, для последующего использования его в качестве удлиннителя, чтобы иметь возможность носиться с телефоном в руках по этажам здания РСХА, внезапно и без предупреждения заглядывая в кабинет к каждому руководителю, чей голос доносился из трубки, дабы невзирая на должности и звания, вычислить и пристыдить подлеца, но поразмыслив, быстро от этой идеи отказался, опасаясь, что его, чего доброго, и правда примут за душевнобольного!