— Да что там пулемет! Вот если бы они изучили какую-нибудь пушку или гаубицу, а потом и нам рассказали бы. Вот это было бы дело!

Старик рассмеялся. Однако девушка уловила в его смехе оттенок недоверия к молодым ополченцам. Видимо, Дыок и сам почувствовал это и добавил:

— Я ведь почему говорю это: доведись мне еще разок в жизни пострелять из пулемета, я показал бы врагам!

Если бы в этот момент к ним не подошел старший брат Соа, неизвестно, что бы еще наговорил вошедший в азарт Дыок.

Внешне Дыок-младший сильно походил на сестру, но характеры у них были разные. Он посмотрел на Соа и спросил:

— И давно ты этим занимаешься?

— Не цепляйся, — не оборачиваясь, бросила сестра. Брат помолчал немного. Потом подошел к отцу и одним духом выпалил:

— Послушай, отец, я ухожу в армию!

Старик посмотрел на него снизу вверх и в растерянности снова опустил глаза.

— Пришла повестка. Отправление завтра, на заре.

— Ты в самом деле должен идти?

— Конечно. Я не шучу.

Вопрос вырвался у отца нечаянно. Он хорошо знал характер сына: парень редко шутил, а что касается дела, так здесь не допускал никакого легкомыслия. Разумеется, он говорил правду, и отец понимал, что сын никогда не изменит своего решения.

Соа кончила возиться с велосипедом и бросилась к брату, расспрашивая его о подробностях.

Старик не принимал участия в разговоре. Он еще крепче прижался спиной к стволу бамбука, под которым сидел. Потом поднял голову и стал смотреть на верхушку дерева и слушать, как его листья, купаясь в горячих лучах солнца, о чем-то шепчутся друг с другом. Мысли старика бежали наперегонки, сменяя одна другую, и от этого Дыоку казалось, что у него чуточку кружится голова.

Если говорить положа руку на сердце, то старик не думал, что все произойдет так быстро. Отечественная война Сопротивления все остальное отодвинула на задний план. А может быть, он был просто-напросто осторожным, если не сказать трусливым, отцом? Может быть, он не хотел, чтобы сын уходил воевать? Нет. Просто отцовские чувства переполняли сердце Дыока.

В годы первого Сопротивления ему пришлось непродолжительное время жить на территории, оккупированной противником. Тогда он работал паромщиком, перевозил грузы по морю. Как-то к нему пришли солдаты из экспедиционного корпуса и приказали перебросить в Тхыа-Тхиен интендантский отряд, перевозивший продовольствие. Пришлось везти. На лодку его погрузили оружие, провиант, снаряжение. Пришло двое французов из экспедиционного корпуса и несколько солдат-охранников из марионеточных войск.

Старик договорился с друзьями лодочниками, чтобы те взяли к себе в лодки конвой. На пароме же оставил только одного солдата. Улучив удобный момент, Дыок размозжил ему череп и столкнул труп в море. Трофеи же доставил партизанам провинции Тхыа-Тхиен. Но автомат убитого им французского солдата решил увезти с собой, в партизанский район провинции Куанг-Бипь.

Целую неделю провел он тогда у партизан провинции Тхыа-Тхиен. Товарищи беседовали с ним, разъясняли непонятное. Он слушал и запоминал. За день до отъезда Дыок встретился с несколькими ранеными бойцами-земляками. Поговорили. Вспомнили родные места. Дыок подумал и решил оставить «свой» автомат партизанам провинции Тхыа-Тхиен.

Рассказывая впоследствии эту историю, старик не без удовольствия вспоминал, как совершенно неожиданно для него руководство партизанских соединений Куанг Виня наградило его похвальным листом и присвоило ему звание заслуженного ветерана.

Даже если бы у старого Дыока был только один сын, он все равно отпустил бы его. А жизнь сложилась так, что в доме Дыока уже в третий раз готовились провожать солдата.

В семье было трое сыновей и дочь Соа, младшая. Старшим среди братьев был Дыок. В годы первого Сопротивления он служил в армии, воевал, потом демобилизовался. Вернувшись в родную деревню, женился и теперь жил отдельно от отца.

Второй сын ушел на фронт, когда войска Народной армии одерживали один успех за другим и война Сопротивления близилась к концу. Но он не дошел до родного дома: пал смертью храбрых в боях за освобождение провинции Куанг-Бинь.

Когда началась война Сопротивления против американских интервентов, старик приготовился к тому, что и третий его сын станет бойцом. Так и случилось. Парень ушел добровольцем.

И вот снова семья старого Дыока готовит прощальный обед. Ведь сын уходит на войну.

Так уж повелось, что в дом к тому, кто уходит в армию, без всякого приглашения приходят друзья. В хижине Дыока полным-полно народу. Пришли ребята из Союза молодежи, женщины из Союза борющихся матерей. Подарки, напутствия, дружеские рукопожатия.

«А все же нынешняя война Сопротивления сильно отличается от первой! — решил старик, глядя на молодежь. — Тогда умеет парень стрелять, знает, как обращаться с гранатой, — и готов боец! А сейчас изучают разные автоматы, пулеметы, легкое и тяжелое оружие, способы борьбы с военными катерами и самолетами. Много военных премудростей знают теперешние солдаты!»