У ручья собрались десять рыцарей, значит, он был одиннадцатым. Кроме них в походе принимали участие двадцать два сержанта, которым платил жалование орден. Братьями они не являлись, а были всего лишь наемными вояками. Причем, десять рыцарей, по-видимому, были действительно бедными, оправдывая название «Орден бедных рыцарей храма Соломона». Во всяком случае, личных оруженосцев у них не имелось. Впрочем, сержанты вполне выполняли эти обязанности. Персональный оруженосец находился только при командире отряда.

— Вражеский замок совсем близко, за отрогом, — указал Рене Дюрфор на край ближайшей горной гряды, до которой было не более километра. И отряд выступил. Они обогнули горный отрог по узкой тропинке и увидели замок. Он возвышался над предгорьем, покрытым кедровым лесом. Крепость вздымалась башнями. Одинокая, но мощная. Она напоминала руку с пятью пальцами по числу башен. Нижняя, самая толстая и короткая, расположенная рядом с воротами, походила на большой палец.

По мере приближения выяснилось, что стены укрепления разрушены, а внутри никого нет. Послав на разведку пару сержантов и убедившись, что замок покинут, рыцари начали подъем, который был довольно крутым и узким. Всадники могли проезжать перед замком только очень медленно и по одному. Сделано такое было намеренно, чтобы обстреливать поднимающихся со стен и башен, а также лить горячее масло или смолу на головы штурмующих. Тем не менее, крепость не устояла.

Мамелюки Бейбарса взяли этот замок и разрушили его, как и многие другие укрепления христиан в Святой земле. Даже твердыню ордена, замок Сафед, армия султана Египта взяла не так давно. Об этом рассказал Тобиас, когда они въехали внутрь полуразрушенного укрепления. И теперь Григорий знал, в каком времени оказался. 1266-й год. Безрадостное время для тамплиеров. Еще не совсем закат ордена, но уже начало конца христианского королевства. Иерусалим был потерян более полувека назад, еще в 1187-м году, а оборона христиан в Леванте держалась на нескольких уцелевших орденских твердынях. Более или менее нормальная жизнь оставшихся в Святой земле христиан продолжалась только на узкой полоске берега, где стояли приморские города Акра, Тир, Сидон, Триполи и Антиохия. Все остальные территории левантийских христианских владений лежали в руинах.

Глава 2

Из книжек Родимцев помнил, что Бейбарс осадил замок тамплиеров Сафед седьмого июля 1266-го года. Эта твердыня преграждала путь с востока к Акре, являющейся столицей христианского королевства. Три штурма выдержали воины ордена тамплиеров в Сафеде. Но султан пошел на хитрость, пообещав выпустить из осажденной крепости всех местных уроженцев. После чего многие сержанты и наемная прислуга удрали из замка. И внутри остались только рыцари, братья ордена, а их было не так много. И они понимали, что не удержат крепость без подкреплений. Но подкрепления не приходили, а припасы кончались. И командор начал переговоры о сдаче крепости в обмен на свободу рыцарей. В конце июля замок открыл ворота. Но, вместо свободы, немногочисленные рыцари были тут же перебиты ворвавшейся толпой врагов. Султан Бейбарс отличался коварством и вероломством. После взятия Сафеда армия султана двинулась на север, чтобы осадить замок Торон, а там, где прошла армия султана Египта и Сирии оставалась лишь разоренная и выжженная территория.

Вспоминая эти события, о которых он когда-то читал, Григорий въехал в обширный двор в компании Тобиаса. От крепостной стены осталась каменная гряда высотой меньше, чем по грудь. Все остальное разобрали войска султана и куда-то увезли камни для того, чтобы предотвратить использование бывшей крепости, как оборонительного сооружения. Все башни они тоже повредили, выломав тяжелые входные двери, окованные железом, разворотив проемы в толстых стенах и обрушив лестницы, ведущие наверх. Султан не собирался кормить лишние гарнизоны. Потому предпочитал просто разрушать те захваченные крепости, которые не имели значения для его планов. Впрочем, так делали и его предшественники, начиная с Салах эд-Дина, уничтожая христианские крепости и ничего не строя взамен их.

— Неплохой был замок. Но, теперь его нужно отстраивать заново, — сказал рядом еще один молодой рыцарь, имени которого Григорий еще не знал.

— Это Тарбурон. Когда-то здесь оборонялись госпитальеры, — подсказал Тобиан.

— Они построили крепость на месте старинного сторожевого поста. Я слышал предания, что на этом месте раньше стояла древняя римская башня, — встрял в разговор один из рыцарей постарше.

По знаку Рене Дюрфора они спешились.

— Братья! Здесь мы разобьем лагерь и подождем второй отряд разведчиков. Но, прежде, помолимся за свет Господа и победу над врагами, чтобы тьма ушла из этого места, — сказал командир.

Вперед вышел пожилой рыцарь-капеллан, самый старший в отряде по возрасту, с короткой седой бородкой, наверное, лет пятидесяти, полысевший, но еще выглядевший крепким бойцом. Он снял шлем, воткнул перед собой меч в землю, словно длинный крест с перекладиной в виде гарды, опустился на колени и начал читать молитву на латыни. Остальные, сделав то же самое, вторили ему. Слов Григорий не знал, но его тело четко повторяло заученные фразы, как бы на автомате, и крестилось католическим знамением. А кто-то писал, что тамплиеры плевали на крест. Впрочем, Родимцев поймал себя на мысли, что, несмотря на все прочитанные книги и статьи, он мало знает о внутренней жизни этого военного монашеского ордена, в составе которого так нечаянно оказался.

Солнце клонилось к западу, с высоты замка открывался красивый вид на долину, где протекал ручей, и раньше были деревушки левантийских франков, масличные рощи, маленькие поля и ветряные мельницы. Но теперь перед взором представали лишь руины строений и уродливые пеньки на месте деревьев. Очередная война прошла здесь.

Впрочем, военное противостояние христиан и мусульман в Святой земле почти никогда и не прекращалось, начавшись с Первым крестовым походом в самом конце одиннадцатого столетия, когда в 1099-м году крестоносцы взяли Иерусалим. И на этот раз после некоторого затишья война вспыхнула с новой силой, когда Бейбарс достаточно укрепился на троне, доставшемся ему в результате переворота, во время которого он лично зарубил саблей прежнего правителя Египта султана Кутуза в 1260-м.