Сатус покачнулся на пятках, глубоко вздохнул, осмотрел потолок пещеры, а после решительно заявил нам, всем троим, стоически ожидающим, пока он возьмет контроль над собственной вспыльчивой натурой:

— Я — согласен. На условия сделки. Ты помогаешь нам выиграть Битву, мы помогаем тебе найти и устранить твоего врага.

— Я — тоже «за», — с хулиганской улыбкой воспринял решение друга Инсар.

— Поддерживаю, — просто кивнул Кан.

— Не пойдет, — разом охладила я их пыл сплоченности. А после пояснила, насладившись удивлением, в котором искривились их лица: — Насколько мне известно, ваша Битва должна состояться через два года. Так вот, если этого любителя покидаться ножами и заклятиями не устранить раньше, велик шанс, что так долго я не проживу.

— Она права, — неожиданно встал на мою сторону Сатус.

— Если она, — Инсар обвел пальцем мой силуэт в воздухе, — настоящая эмпуза, в чем я сомневаюсь всё меньше, то убить её будет трудно.

— А может быть, наоборот, — включился в беседу Кан, чей взгляд посуровел и в разы потяжелел. — Очень легко, не труднее, чем шельму, каковой её все считают.

Мои пальцы дрогнули, пришлось сцепить руки в замок и спрятать за спину.

Кан продолжил:

— Сестер всегда было тринадцать. И магия каждой отдельной сестры являлась залогом выживания всех.

— Вместе они были сильнее, чем по отдельности, — покивал Инсар.

— Разве так не у всех работает? — с сомнением вставила я.

— Нет, — не глядя на меня, отрезал Сатус. — Эмпузы образовывали круг, будучи связанными друг с другом древней магией, которая их и породила. Насильственная гибель хотя бы одной сестры разрывала этот круг. Исключение могло быть только в одном случае — когда наступало время для вступления в круг новой сестры. И тогда одна из круга добровольно уходила из жизни, чтобы уступить свое место следующей. Акт самопожертвования не разрывал связь между эмпузами, а наоборот — делал её прочнее.

— Своеобразное накопление силы, — заговорил Инсар, когда принц замолчал. — И соблюдение жизненного цикла. Смена поколений.

И тут мне в голову пришел вопрос, который возник еще тогда, когда об эмпузах впервые упомянул Сократ.

— Эмпузой ведь невозможно стать, верно? Ею можно только родиться. А как рождались новые сестры?

Инсар захохотал. Кажется, его веселила моя наивность.

Я с обидой насупилась, скривив в адрес демона язвительную рожицу.

— Как и все остальные, — сквозь смех кое-как промолвил он. — Путем естественного размножения тех сестер, которые достаточно созрели для создания новой жизни.

— Ладно, — с сомнением протянула я. — Но их же всегда должно было быть тринадцать, верно? Не больше и не меньше. Как это контролировалось?

Парни вновь переглянулись, на этот раз уже не таясь и не скрывая улыбок, а после Инсар с легкой насмешкой промолвил, уставившись в мои глаза с искушенной томностью:

— Эмпуза способна зачать ребенка только от равного себе.

Я тяжело сглотнула, ощутив себя очень неуютно. Захотелось скрыться куда-нибудь, где не будет этих… демонов.

— Равного в каком плане?

— Во всех! — гаркнул Кан и пространство вокруг него начало сиять, словно подсвеченное невидимым источником света.

— Ферай, — одернул парня Сатус, тот отчетливо скрипнул зубами, вздохнул и сияние потухло.

— Именно поэтому сестры, хоть и были могущественны, но все же опасались за свою сохранность, постоянно перемещались, часто по одиночке, скрывая свою истинную суть, — продолжил Инсар уже чуть сдержаннее, косясь на застывшего в неестественной позе рядом друга. — В задачу каждой эмпузы входило сохранить круг нетронутым, то есть, не допустить несвоевременного изменения числа тринадцать ни в меньшую, ни в большую сторону. Для первого необходимо было постараться не умереть, а для второго следовало не допустить…

— … внепланового зачатия, — закончила за демона я.

— В точку! — разродился неожиданной похвалой Тиес.

— Они боялись, — мой голос запнулся, — подвергнуться надругательству? Но почему? Сократ рассказывал, что они могли убивать и даже забирать чужую силу!

— Видимо, твой фамильяр, — мрачный взгляд исподлобья от Сатуса, — «забыл» объяснить тебе подробности данного процесса. А они… достаточно интимные.

Мои глаза невольно выпучились, а рот приоткрылся.

— То есть, они убивали во время…

— Да, — упавшим до хрипоты голосом, от которого почему-то стало щекотно в груди, отреагировал Сатус и тут же отошел от меня подальше.

Испугался, что брошусь на него с постельными намерениями?

— То есть, получается, — запустив пальцы в волосы, попыталась разобраться я. — Они таким образом и убивали, и одновременно ставили под угрозу себя?

— Угрозой данный процесс являлся только в том случае, когда партнер подходил под требования, — с изрядной долей снисходительности проговорил Инсар, в то время, как сидящий рядом Ферай Кан бурил взглядом пол, не моргая и не шевелясь. — А таковых, как ты понимаешь, не так уж и много.