— Солнце садится, — тихо произносит кто-то.

Достопочтенные начинают напевать на языке иони. — О Нек'тем, о Оомани, о Лок, повелитель времени, владыка загробного мира, ходок снов, наш единственный истинный бог. Это самая длинная ночь. Самый холодный день зимы. Завеса тонка. Приди сейчас и предстань перед нами. У нас есть нечто ценное для тебя. Примешь ли ты нашу цену?

Внезапно мое смертное тело становится неподъемным грузом.

Я хочу освободиться от него, но не могу.

На краю видимости появляются ветви холодных, безмолвных деревьев. Инстинктивно понимаю, что это другой мир, тот, который я посещаю в своих снах.

Границы между двумя мирами начинают стираться. Они сливаются воедино: темная пещера и бесцветный лес.

Волнение охватывает меня.

Вот оно.

Момент, которого я так долго ждал.

Я тянусь к своим рукам.

— Посмотрите на это, — говорит кто-то, его голос наполнен шоком и страхом.

Мерцающий свет гаснет, погружая нас в темноту.

Достопочтенные затихают.

Мои пальцы дрожат. Они стали более реальными и крепкими, чем когда-либо. Тьма становится все гуще, чернее и глубже, чем все, с чем я сталкивался раньше. Она тяжела, как густой туман, уничтожающий все следы света.

Ужасная темная энергия поражает меня, в тысячу… нет, в миллион раз более мощная, чем энергия, которую чувствовал от Андоку или Вайлорен. Ядовитая магия дракона бурлит в моем теле, словно в ответ на это новое присутствие.

Он здесь. Наконец-то.

Я корчусь в безмолвной агонии, тянусь к холоду невидимыми руками.

— Кто вызывает меня?

Голос одновременно мягкий и резкий, горячий и холодный; миллион голосов, собранных в один.

Я узнаю его. Это голос мрачного присутствия, который посещает меня в моих снах.

И сейчас он звучит как никогда грозно.

— Я — Хелион Рел, Великий магистр ордена Достопочтенных. Я вызвал тебя, бог смерти. У меня есть нечто, что ты наверняка захочешь получить.

— И что же это, Хелион Рел?

— Мне сказали, что он — твой сын.

— Так и есть.

Возможно, эти простые слова должны стать для меня сокрушительным откровением, возможно, я должен почувствовать какое-то глубокое волнение от того, что мне, наконец-то, дали ответ, который так долго искал.

Но я ничего не чувствую.

Я просто принимаю слова Лока, потому что они — истина.

Хелион вздрагивает во тьме. — Я с радостью передам его в твои владения, владыка подземного мира. В обмен я хочу каплю твоей крови.

— Ты абсолютно уверен, что это то, чего ты хочешь, смертный? — Голос моего отца полностью лишен эмоций. Я вообще не могу его понять, но кто может понять бога?

— Да. Я буду твоим вечным слугой на земле. Я создам учеников по своему образу и подобию. Ты будешь иметь беспрекословную, безраздельную преданность Достопочтенных.

Концентрируюсь на своих пальцах. Я могу сжать кулаки. Я снова чувствую свои ладони. Они настоящие, а не эфемерные.

Я могу закрутить нити времени вокруг своих холодных черных пальцев.

Как давно я не мог делать ничего подобного.

— Ты кое-что забыл, смертный. Я торгуюсь только тогда, когда мне это выгодно.

Рядом со мной Хелион напрягся. — Ты заключил сделку с Тамаку, тем, кто стал Андоку. Ты даровал ему бессмертие. Почему сейчас все изменилось?

Бог смерти молчит. По моему телу пробегает холодок. Бог смотрит на меня в темноте, изучая.

Голос Хелиона приобретает отчаяние. — Исцели меня, Лок. Я сделаю все, что ты попросишь. Все, что угодно.

— Недуг на твоем лице — это проклятие, которое было даровано иным. Не мне его снимать.

Достопочтенный издает тихий рык разочарования. Его клинок опускается к моей груди, вдавливаясь в кожу над сердцем. Он режет меня, но кровь не течет. — Твое время за завесой коротко. Твоя власть здесь ограничена. Пройдет солнцестояние, и твое присутствие здесь померкнет. Твой сын у меня, и он не может умереть в этом мире. Я могу держать его здесь очень долго, заперев под горой, подвергая пыткам и страданиям. Если ты откажешь мне в исцелении, я заставлю твоего ребенка испытать самую страшную боль, какую только можно себе представить.

— Ты угрожаешь мне посредством моего сына, смертный?

— Дай мне то, что я прошу.

На мгновение воцаряется тишина, глубокая, непроницаемая и совершенная, пронизанная холодной угрозой.

Я черпаю в ней утешение.

И вдруг темный бог смеется, и стены и потолок содрогаются. Холодная призрачная рука проходит по моему лицу, нежно лаская мои черты.

— Остановись, — шепчет он, и внезапно ужасная агония, опустошающая мое тело с тех пор, как Вайлорен поцарапала меня…

Она исчезает.