Она их тренер. Тот, кто учил их еще с пеленок.

Они должны попытаться победить меня, несмотря ни на что.

Должны позволить Саланке умереть.

Не сможете сделать это, да?

Та, что ударила меня ножом, черноволосая иони с рядами тугих косичек, венчающих ее голову, достает меч. — Мы должны обезвредить тебя любой ценой. Даже если ты убьешь всех троих, далеко не уйдешь.

Я знаю это.

— Если я убью всех троих, это три жизни, потраченные впустую ради человека, который и глазом не моргнет, когда узнает о вашей смерти. Я не питаю вражды ни к Саланке, ни к вам. Вы просто выполняете приказ. И другое вам неведомо. А я просто пытаюсь выжить.

И забрать то, что принадлежит мне.

Лицо Амали мелькает в моем сознании. Почему я теряю время здесь, когда должен искать ее?

Нетерпение сквозит в моем гневе, превращая эмоции в кипящую, змееподобную тьму.

— В этом существовании должно быть нечто большее, чем просто убийство и слепое повиновение, — тихо говорю я, крепче обхватывая тонкую шею Саланке. Она в последний раз пинает меня, а после падает, теряя сознание.

«Не смей, ублюдок…»

«Я не собираюсь убивать ее, вампир. Успокойся».

— Вы действительно позволите ей умереть прямо здесь и сейчас, после всего, что она для вас сделала? Поверьте мне, я знаю, какова Саланке. Ее внешность обманчива. Она намного старше, чем кажется. Она идеальный солдат, но мудрее, чем притворяется. Да, она выполняет приказы до мелочей, но в душе постоянно что-то обдумывает. В свое время она выполнила множество заданий. Она видела большой мир. А вы? Вы обе едва закончили обучение. Держу пари, все еще думаете, что все люди за этими стенами слабы, неряшливы, злы и вряд ли стоят того, чтобы пачкать свои драгоценные клинки.

Обе женщины смотрят на меня в шоке, будто я произношу наихудшее из богохульств.

Но я говорю им только правду, как понял ее много зим назад.

Вот как Достопочтенные облегчают нам убийство.

Они учат нас презирать человеческую расу, и к тому времени, когда мы становимся достаточно взрослыми, чтобы усваивать обратное, убийство уже становится естественной вещью, рефлексом.

— Почти все, что вы считали, что знаете о мире, неверно. Отойдите назад, дети. Не делайте того, о чем потом будете ужасно жалеть… если вообще выживете.

— И как же нам жить дальше… если мы пропустим тебя вперед? — Другая воительница, та, что пыталась ослабить мою хватку, смотрит на меня, грозно нахмурившись. Это высокая, крепкая женщина с чертами лица, напоминающими тигов, и с отсутствующим пальцем на левой руке. Она выглядит покорной… и немного сердитой. — Ты знаешь, что с нами будет.

— Быстрая смерть для слабого ума? — Именно так Достопочтенные поступают с учениками, которые позорят Орден. — Ты не обязана мириться с этим. Мой сосед защитит тебя.

«Не так ли, Андоку?» — Какая-то маленькая, неожиданная часть меня чувствует симпатию к этим наивным ученицам. Возможно, это влияние, которое оказала на меня Амали.

«О чем это ты?»

«Если они будут соблюдать договоренность, которую я пытаюсь заключить, то ты будешь их защищать».

«Я не занимаюсь защитой…»

«Хочешь провести еще тысячу зим в этой дыре или будешь делать то, что я скажу? Кроме того, они важны для Саланке».

«О, прекрасно. Когда ты так говоришь… Я действительно хочу произвести на нее хорошее впечатление. Мне кажется, она уже ненавидит меня».

— Оставайтесь здесь, — рявкаю я, таща Саланке к выходу. Тяжелая дверь широко распахнута. — Пойдете за мной, и она умрет, а потом умрете и вы, потому что любой Достопочтенный, который позволит своему тренеру умереть прямо у него на глазах, — предатель, и Хелион Рел прикажет вам совершить ритуальное самоубийство на краю Зубов Дракона, а своих лакеев заставит сбросить ваши мертвые трупы в бездну внизу. Так что теперь у вас нет выбора в этом деле.

Столкнувшись с вполне реальной перспективой собственной смерти, обе женщины колеблются.

— Хорошо. — Черноволосая женщина опускает мечи, и ее спутница следует за ней. — Только ради Саланке.

— Может быть, для Ордена еще есть надежда, — бормочу я, таща бессознательное тело Саланке в коридор. Она тяжелее, чем кажется, этот мой бывший тренер. Это потому что ее маленькое тело мускулистое и сильное.

Я смотрю налево.

Широкий, пещерный проход освещен мерцающими факелами в светильниках. Вдоль противоположной стены проходит каменный канал, по которому быстро течет вода, стекающая с вершины горы. По неглубокому стоку пробирается крыса, исчезая в тени.