– Присаживайтесь, люди добрые, – позвал он.

– Нам Иоанникий нужен, – недоверчиво, но правильно назвала имя женщина.

– Я и есть он, – сообщил отшельник.

– Это дядя Аникий, – подтвердил на всякий случай Ваня.

– Да вы присядьте, отведайте с нами горячей картошечки с дороги. С областного центра ведь ехали, – снова пригласил Аникий. – Как вас зовут?

– Маргарита. А это, – женщина поправила чуть съехавший на лоб платок у дочери, – Ксения.

– Ксюша! – обрадовался Аникий. – Иди к нам.

Девочка несмело сделала несколько шагов к костру. Аникий разломил ей картофелину и протянул половину. Вторую – матери.

– Вот – еще грибочки чудные.

– Да мы не кушать пришли, – сообщила Маргарита.

– Я знаю, – ответил Аникий. – Только не ко мне надо было. К врачам. Они успеют, если всё вовремя сделать.

Женщина отложила на скатерть-тряпицу картошку и посмотрела на Иоанникия с вызовом.

– Да те врачи мне всю кровь выпили! А подруга сказала к вам идти. Вы ее дочь от немоты вылечили.

Аникий печально вздохнул:

– Я никого не лечу, не исцеляю. Это только Спаситель может. А девочка та не немая была. Просто говорить не хотела. Как увидела, что на Земле зло, так и решила, что говорить не стоит. Я ее просто убедил, что есть еще с кем, кроме Бога, здесь разговаривать. Она сначала со мной помолилась, а потом и с другими говорить стала. Вот и всё.

Маргарита смотрела на монаха недоверчиво.

– Так всё и было, – снова подтвердил Ваня.

– Стало быть, ничем не поможете? А мне сказали… – Маргарита сошла с лица.

– Вот она потому и не говорила… Но я вам помогу, – вернул женщине надежду Аникий. – Поедете в нейроцентр, там есть хирург – Георгий Иванович. Надо успеть, пока он не в запое…

– Что? – встрепенулась Маргарита. Даже Ксюша вздрогнула, подавилась картошкой, Ване пришлось похлопать ее по спине и дать морсу. – Он что, алкоголик?

– Да, пьяница. Но это не самый страшный грех. Зато врач от Бога. Он всё сделает правильно. – Иоанникий говорил медленно и, казалось, убедительно. Но недоверие не уходило из глаз Маргариты.

– Я думала, вы тут помолитесь…

– Я помолюсь. Обязательно помолюсь! – уже причитал отшельник. – Но каждый свое дело должен делать, я помолюсь, а Георгий операцию сделает. Удалять надо опухоль, пока не поздно!

У Маргариты окончательно опустились, стекли вдоль тела на землю руки. Аникий посмотрел мимо нее в небо.

– Что ж вы все за чудесами, как в магазин или собес, ходите? – тихо и горько сказал он. – И я грешный раб Божий, а не экстрасенс, не шаман, не доктор даже. Я вообще никто. Поедете к Георгию? – Он почти взмолился.

– А куда деваться? – приняла неотвратимое Маргарита. – Выходит, зря мы столько сюда отмахали?..

– Восемьдесят три километра триста шестьдесят семь метров… – задумчиво заметил Ани-кий, отчего подавился уже Ваня, с удивлением глядя на своего друга.

– Откуда такая точность? – вдруг улыбнулась Маргарита.

– Не знаю. Я математику в школе не любил. Думал, что зря ее учу, – подмигнул ей отшельник.

Женщина оценила его посыл, покачала головой из стороны в сторону, взяла обратно в руку картофелину и смачно откусила. Зажмурилась:

– А вкусно-то как!

– Ну вот, а говорите, зря ехали! Где бы еще такой рассыпчатой картошки из костра поели? – озвучил Ваня то, что почувствовал в словах Аникия.

– Я – в медицинский, мать сказала, – заключил Гоша и выстрелил «бычком» сигареты в крапиву.

– Ты же в лётное хотел? – удивился Сергей.

– Мать сказала, в медицинский, оттуда в армию не забирают и всегда при хлебе. Да и по биологии и химии у меня пятаки, – объяснил Гоша. – А нос сломан, на медкомиссии сказали, сначала носовую перегородку править…

– А я в нефтянку, – прищурился на друзей Леша. – На севера потом поеду. Вот там – деньги. Романтика. И военная кафедра, кстати… А ты так и пойдешь в универ? – Он саркастически ухмыльнулся, глядя на Сергея. – После первого курса служить отправят.

– Ну, отправят, значит, отправят. Отслужу – и никому не должен. Потом никто пальцем тыкать не будет, как в мокрицу.

– Серый, два года потеряешь, а можешь и в Афган загреметь, пустыни там орошать кровью будешь. А хуже того, как Толик, – ногу там оставить.