Наступила пауза. Затем Банбери проскрипел:

— Слышал. Вы сознаете, что обязаны продать Стринджер Стейшн австралийцу?

— И не помышляйте об этом, — ответила Джейн.

— На вашем месте, — проворчал Банбери, — я крепко призадумался бы. В один прекрасный день эта земля превратится в республику, и англичане станут здесь не слишком популярны. Будучи на вашем месте, я продал бы ферму и поспешил с этим.

— А я не продам. Никогда, — сладким голосом произнесла Джейн.

— Вы же не сумеете работать в этих местах, — гремел Банбери. — Вы вредны для фермы, а ферма вредна для вас. Возвращайтесь к себе в Англию — этой ферме нужен настоящий хозяин-австралиец!

— Она и достанется настоящим австралийцам, — холодно ответила Джейн. — Я обращаюсь к вашей фирме с просьбой помочь в образовании Товарищества аборигенов на базе Стринджер Стейшн.

— Господи Иисусе! — пробормотал Банбери, сверкнув на меня глазами. — И ты готов за это взяться?

— Конечно!

— Тогда проваливай отсюда и делай это где-нибудь в другом месте!

Так я и поступил, а Банбери лишился сразу двух партнеров. Двух, потому что Марии Н. Брайт среди нас тоже уже не было. Говорят, теперь она где-то в Бразилии, где тоже водятся чудаки, но это только слухи.

Я не стал устраиваться в другую фирму, решив вместо этого открыть собственное дело. Первой моей работой было придание товариществу правового и юридического статуса. Сейчас Билли уже подбирает людей для работы в Товариществе аборигенов. Кроме того, я зарегистрировал открытое Грином месторождение, участок отмечен и оформлен по всем правилам с соответствующими документами.

А Джейн уезжала домой. Мой Милый Муравей улетал.

Это был удар.

Она уж и об отставке заявила, собираясь всерьез заняться обретенной наконец фермой и изумрудами. Но совсем скоро я услышал слова, которые повергли меня в уныние.

— Подумай сам, — сказала она, — сколько затрат потребует этот изумрудный бизнес: платить австралийцам за труд на прииске, за проезд в такую даль и обратно. А чего будут стоить бунгало, кондиционеры и плавательные бассейны — все, что необходимо им для нормальной жизни... Сколько хлопот, сколько людей, сколько шума!

Я тупо молчал, не зная, что сказать ей на это. Подобное было так не похоже на деятельную, энергичную Джейн.

Потом, глядя куда-то вдаль, она произнесла:

— У Мэри Эллен все это было как-то иначе...

И тут, кажется, я наконец понял. Поэтому, провожая ее к самолету, сказал:

— Почему бы нам не поехать туда зимой, прихватив по кирке и лопате, и не посмотреть, что мы сможем там накопать?

— Ты хочешь сказать, только ты и я?

— Именно так.

Джейн улыбнулась, обещала хорошенько подумать и написать.