Шрифт:
А сейчас я открыл следующую дверь. Открыл — это легко сказать. Старая амбарная дверь еле держалась на перекосившихся петлях, и с меня уже сходил седьмой пот, пока я приподнимал, а потом толкал ее внутрь. За дверью оказалась часовня — старая молельня с двумя грубыми скамьями и алтарем, на стене — изображения Христа и Девы Марии, на аналое — Библия. Несмотря на сплошную пыль вокруг, появилось ощущение умиротворенности, какое возникает в пустых церквах. Мысленно я представил себе пожилую леди и престарелого священника и ту нехитрую службу, которую он должен был служить во время своих редких визитов сюда.
Это было умилительно. Выйдя из часовни и обойдя вокруг здания, я увидел то, что тронуло меня еще больше.
— Тут могилы.
Пока меня не было, Джейн разыскала лестницу, приставила к стене дома и, забравшись на нее, осматривала в бинокль окрестности. Жара наконец начала понемногу спадать.
— Покажите мне, — попросила Джейн.
Могилы было три, расположенных позади часовни под сенью огромного камня, возвышавшегося позади них на десять или двенадцать футов.
— Мэри Эллен Эммет, — прочла Джейн, стоя на коленях перед небольшим холмиком, обложенным плоскими камнями. В головах стоял деревянный крест, на котором написано имя и дата смерти, рядом — черепки керамического горшка, из которого торчало два сухих стебелька, бывших когда-то цветами.
БИЛЛ СТРИНДЖЕР
любимый муж Мэри Эллен
умер второго ноября 1923 года
на 40-м году жизни
Это был человек, выигравший Стринджер Стейшн. Не то разоренное, опустевшее место, которое мы увидели сейчас, а ферму Стринджер Стейшн, какой она была шестьдесят лет назад, с новыми, радующими взгляд постройками. Человек, который выиграл ферму в игру ту-ап. На следующей могиле тоже лежал камень, но более крупный, уже начавший по краям разрушаться. Надпись, сделанная золотыми буквами, гласила:
Священной памяти Джона Джозефа Грина — возлюбленного мужа Мэри Эллен Грин, умершего в сентябре 1971 года в возрасте 76 лет.
Могилу обрамляли продолговатые черные камни. Все это навевало грусть.
Солнце на этой географической широте садится очень быстро, и сразу после шести часов вечера мы плотно закрыли ставни, повесив на окна противомоскитные сетки, и занялись приготовлением обеда из того скудного ассортимента продуктов, которые оставил нам Стейнби.
— Интересно, какую пищу готовила себе Мэри Эллен? — спросила Джейн.
— Тушеное мясо и дампер [4] или свежее мясо со своей фермы.
— Что такое дампер?
— Вид хлеба, который можно приготовить в били [5] .
О били Джейн уже знала, но она задала мне еще массу других вопросов о жизни на таких вот отдаленных фермах. Я ответил, на какие только смог. Вырос я в городе, и, хотя часто ходил в пешие походы, образ жизни на таких фермах был мне тоже не слишком-то известен.
После ужина Джейн решила заняться составлением генеалогического древа своей семьи, и мы сели за расшатанный стол на таких же расшатанных стульях.
4
Дампер — пресная лепешка, испеченная в золе.
5
Били — походный котелок.
— Представьте, прожить шестьдесят лет на одном месте, — задумчиво проговорила Джейн.
— Да, в аду и то веселее.
— О, как вы можете!
— В конце концов, тал: хоть есть компания. Есть с кем поговорить, — защищаясь, ответил я.
— У нее был супруг, насколько вы помнить. Здесь.
— Да. Даже целых два. И жизнь, которая с готовностью как бы говорила им: «Добро пожаловать».
— Вы считаете, они не были счастливы? — с огорчением в голосе спросила Джейн. Она хотела, чтобы люди, лежавшие там, возле часовни, были при жизни счастливы. — Представьте себе, они привыкли к этому месту. У людей так бывает, — продолжала она упорствовать.
— А вы не думаете, что здесь можно заскучать? Шестьдесят тоскливых лет на одном и том же месте. Господи, подумать только! У нее было столько денег, Джейн. Да эта ферма. Все ее. Если бы она вдруг захотела жить в Перте или Париже, не важно где, она могла бы уехать туда. Но она оставалась. QED [6] . Хотя, может быть, но он не хотел жить в Перте...
Сняв закипевший чайник, я протянул Джейн кружку горячего крепкого чая.
— Попейте.
Джейн опустошила полкружки.
6
QED (Quod erad demonstrandum) (лат.) — «Что и требовалось доказать».
— Вы хоть когда-нибудь видели ее?
В ответ — отрицательный жест.
— Тогда выбросьте из головы нею эту романтическую чепуху. Она не ближе нам, чем капитан Кук.
— И все-таки...
— А мы сами сейчас так далеко ото всех, что у нас нет даже радио.
Что вернуло ее наконец из романтических грез на землю. Несколько мгновений она пристально смотрела на меня, потом бодро сказала:
— Давайте поищем другой чайник, этот скоро развалится, а ведь мистер Стейнби появится только через пять дней.