А первой стрелою сбил коня кагана

А вторую стрелою вдарил ему в глаз

Любо братцы любо, любо братцы жить,

С дядькую Добрыней не приходиться тужить,

Любо братцы любо, любо братцы жить,

С дядькую Добрыней не приходиться тужить,

Кудри мою белые, кудри мои русские,

Очи мои ясные, очи соколиные,

Да рука без промаха разит!

Любо братцы любо, любо братцы жить,

С дядькую Добрыней не приходиться тужить,

Любо братцы любо, любо братцы жить,

С дядькую Добрыней не приходиться тужить,

Жинки не горюют мы вернемся с песней на лихом коне

В бой идем за волюшку во широком полюшке,

Да за мать старушку и родимого отца!

Любо братцы любо, любо братцы жить,

С дядькую Добрыней не приходиться тужить,

Любо братцы любо, любо братцы жить,

С дядькую Добрыней не приходиться тужить,

Как на грозный Липецк, на высокий берег,

Выгнали хазары сорок тысяч лошадей,

Любо братцы любо, любо братцы жить,

С дядькую Добрыней не приходиться тужить,

Любо братцы любо, любо братцы жить,

С дядькую Добрыней не приходиться тужить…

— Великое дело ты княже задумал, вся земля липецкая тебе в пояс поклониться, сказала серьезна Лана.

— Каган плохой, убей его княже, попросила мелкая сопля, как в видении тебе было, что песню сложил, как Боги указали, бей гаду в глаз!

Мда… Здесь люди проще. Даже девчонка, милая и добрая «молния-хомячок» с шилом в заднице вон о чем мечтает. Даже вспомнился мультфильм про «Алешу поповича».

— А давайте подождем, пока там басурмене с голоду сдохнут, ну или ослабнут (с.)

Столько кровушки попили поганые княжеству. Хотя не о том думаю не о том, хмель в голове верно думать мешает. Это они что же? Мою переделку уворованную за откровение Богов снизошедшее на меня приняли? Эх-хе-хех князюшка дурная-головушка, какие ты еще обязательства на себя возьмешь?

— Братка, да я за такое жизни не пожалею, отомстить за смерть отца! Высказался мой названный брат.

Да куда я блин лезу, склонил голову, задумавшись.

— Что же ты головушку повесил княже, аль беду какую чуешь, поинтересовалась Лана, мать Ждана.

— Не кручинься поведай, что сердце-вещун тебе шепчет, продолжила она.

Я же услышал шум во дворе поместья и забежал Зворынька*.

— Зворынька, друг, пьяненько улыбнулся я…

(*века темные, средневековые, вот так запросто можно было забежать к соратнику по дружине и напрямую обратиться к князю и князю назвать дружинника из «простых селян» назвать другом. Дружина от слова друзья, да и он уже не простой крестьянин, а вой князя.)

— Беда княже! Людоловы! Выдохнул воин младшей дружины.

— Чуяло сердце вещун, как-то расстеряно проговорила мать Ждана.

Да ешкин кот, кем я тут становлюсь, пророком мать его итить?!!!

— Где, как докладывай, как Добрыня учил! Это уже я Зворыньке.

— Приехал, как положено княже, отца, мать обнял, порадовал подарками и младших своих, да не вернулись пятеро детишек с лесу, куда за ягодой ходили. Лес знают, заплутать не могли, то точно людоловы! Ночь скоро, выручать нужно!

— Дружина по коням! Дал приказ, моментально наших запрягли (Зворынькин был под седлом он на нем приехал).

— Зворынька проводником веди дорогу указывай!

Мы как были без броней, ибо ехали на отдых, поскакали в лес. Зворынька был куда хуже меня и Ждана на мечах, но сельский паренек вел по тропе нас не хуже ищейки.

Тю, да вот и злодеи…

Их восемь нас трое расклад перед боем не наш, но мы будем играть!

Братишка держись, нам не шансов с тобой, но шансы мы будем равнять!