– Милая Саша, проходи, присаживайся.

Зато голос мой источал приторность медовой сласти.

– Я уже подумала, что что-то случилось.

Она эротично расстегнула тонкий бежевый плащ, показывая мне обтянутую в короткое чёрное платье фигуру и села в кресло, закидывая ногу на ногу в чёрных чулках, край которых безобразно выглядывал из-под юбки. Будь всё это в другое время, моё желание тут же проснулось бы, ведь она оделась именно так, как мне нравится, но не сейчас… Я хищно усмехнулся, стараясь не пугать жертву с самого начала, и подался вперёд, складывая руки в замок на столе.

– Как думаешь, почему я провёл целый день в офисе?

– Что-то срочное? Позвонил бы раньше, и я была бы рядом. Скучаю страшно.

Саша провела рукой по шее вниз до груди. Попытка засчитана, но мимо.

– Именно, срочное. Саша, выслушай меня внимательно, а потом я жду искренность и чистосердечное признание.

– О чём, милый?

– Расскажи мне правду о том, как ты несколько лет назад связалась с Мирзоевым и целенаправленно подставляла мою фирму под убытки в его пользу.

Я быстро встал и прошёл к двери, закрывая замок, не давая ей шанса на побег. А после подошёл со спины и положил руки на её напряжённые плечи.

– Если ты мне всё расскажешь, то избежишь самого страшного наказания. Я просто тебя уволю и отпущу, но при условии, что ты уедешь очень далеко, желательно из страны… – я сильно сжал кисти, давая понять, что настроен серьёзно.

– Глеб, не надо.

– Саша, в твоих интересах говорить.

Меня била злость, хотелось поднять руки к шее и сильно, очень сильно их сжать, перекрыть кислород и наблюдать, как кожа на её лице меняет цвет, как она хватает ртом воздух, а потом обмякает в кресле, теряя жизнь. О, как я этого хотел! Но я не убийца.

– Отпусти…пожалуйста.

– Я же сказал, что отпущу, дорогая Саша.

– Мне…больно. – Она дёрнулась в попытке встать, но я усадил её обратно, нагибаясь к самому уху.

– У нас вся ночь впереди, и поверь, ты никуда отсюда не уйдёшь, пока всё мне не расскажешь.

Я чувствовал, как страх сковал её тело, как жилка на шее запульсировала сильнее. Значит до неё всё-таки дошло, что я совсем не шучу.

– Глеб, прости меня… Я тогда думала, что поступаю правильно, что делаю это для нас.

– Интересное начало.

Я ухмыльнулся и отошёл к столу, приседая на самый край, опираясь руками на столешницу. Я хотел видеть её лицо и обязательно глаза, я хотел наслаждаться её страхом.

– Прости меня пожалуйста! Я не могу тебя потерять!

– Хватит повторять одно и тоже! Говори!

Саша съёжилась, опустила голову и, всхлипнув, начала:

– Я ни о чём не жалею, ведь я боролась за тебя! И пусть не совсем честно… За полгода до тендера «Магистраль» во время обеда ко мне подсел мужчина.

– Кто?

– Он представился Романом Валерьевичем, пытался оказывать знаки внимания, – Саша подняла глаза, в которых блестели слёзы, я закатил глаза, пфф, поздно.

– Мирзоев.

– Фамилию я узнала позже. Мы мило пообщались и разошлись. Через несколько дней встреча снова повторилась.

– Давай короче. Ты спала с ним?

– Нет! Никогда! Хоть он и пытался ухаживать.

– Допустим.

– Он был прекрасно осведомлён о моей работе и о моём личном отношении к тебе.

Странно, но это меня совсем не удивило. Я лишь кивнул. Саша достала из сумочки влажные салфетки и очень театрально промокнула глаза.

– Однажды он перестал был милым и любезным. Он перешёл сразу к делу, полностью раскрывая себя и причину своей заинтересованности мною. Предлагал крупную сумму за мою «помощь», – она показала пальцами кавычки, – но я отказалась, пригрозив, что немедленно всё тебе расскажу.

– И почему не рассказала? Чем он тебя взял?

– Нашёл слабое место…

Она вскинула подбородок и в упор посмотрела на меня. Я же вопросительно вскинул брови.

– Тебя.

– Очень мило. Продолжай.

– Это жестокий человек… У меня совсем не было выбора. Либо я соглашаюсь на его условия и получаю тебя, либо он сделает всё сам, а тебе станут известны все наши с ним встречи в самом откровенном смысле. Нас фотографировали в тот момент, когда Мирзоев пытался ухаживать.

– Скажи честно, ты в курсе была про обработанные фотошопом фотографии моей жены и Лебедева?

Ещё одна слеза скатилась по её щеке, и она молча кивнула.

– Саша, твою мать!

– Он сказал, что это добьёт тебя и если я всё сделаю правильно… Это я их тебе на стол положила.