– Чёрт, Абрамов, хватит строить из себя обиженного святого! Я не пущу тебя пока не поговорим.

– Ты взял мою семью в заложники?

Сам не понял, как заветные слова сорвались с губ, поражая до кончиков волос. Но как же приятно это прозвучало.

– Именно о твоей семье я и хочу поговорить. Ты должен кое-что знать и это может, хоть и поздно, но исправит ваши отношения с Евой.

– Вот как? Решил исповедаться и обелить себя и мою бывшую жену? Пропусти.

Семён напрягся, когда я шагнул к нему и встал вплотную напротив. Он покачал головой, снова убеждая в необходимости разговора.

– Абрамов, умерь свою ревность и услышь меня! Я никогда не спал и даже не думал спасть с Евой! Давай отойдём, ты молча выслушаешь и всё поймёшь.

– Я же могу и ударить.

– Бей, но тебе всё равно придётся выслушать.

Лебедев стоял до последнего. Меня раздирало на части, я хотел видеть сына, но упорство Семёна щекотало любопытство. Кивнув, одну руку засунул в карман брюк и пошёл следом за ним.

– Здесь нас никто не услышит.

Он открыл гараж на одну машину и пропустил вперёд, попутно включая свет.

– Начинай, у меня мало времени, – буркнул, осматривая чёрный седан бюджетного сегмента.

– Хорошо. Помнишь, как я загорелся открыть своё дело?

– Да, предлагал свою помощь.

– Угу, а я отказался, стыдно было. У тебя всё шло как по маслу, что не договор, так стопроцентная прибыль… Твой отец, а потом ты, были моими примерами, я смотрел на вас и хотел быть таким же, но сам!

– Ты прекрасно знаешь, что этот бизнес и всё, что у меня есть, отец передал. Думаешь я этого хотел?

Семён хмыкнул, видимо вспомнил, как мы вместе мечтали ещё в школьные годы открыть свою автомастерскую по дизайну окраски и реставрации ретро машин. Мы горели американскими машинами 60-х годов, даже нашли одного убитого Доджа и смогли его поставить на колёса. У нас тогда была цель, был мотив, но это не устраивало моего отца.

– Видимо не так начал, – Лебедев провёл рукой по волосам и посмотрел в сторону. – Но мой максимализм стал зашкаливать. Повторюсь, я хотел всего добиться сам.

– Продолжай.

– Помнишь, я горел модифицированными движками для тягачей, даже придумал, как эту фишечку можно внести в техпаспорт, не придраться?

– Помню.

Конечно, помнил. Семён тогда жил в гараже с парнями, ночевал в нём, а я сидел в кабинете и злился на отца, который на меня навесил кучу проблем. Тоже хотел сидеть в гараже по локоть в машинной смазке и ломать голову над нашей задумкой.

– И я обратился к Мирзоеву. Ни один банк не мог дать мне нужную сумму в кредит, а продавать единственное жильё, выселять мать на улицу… Сам понимаешь.

– Шикарная идея – просить денег у моего главного конкурента!

– Да, теперь знаю, что хреновая была идея. Но всё прошло гладко, мне поступили инвестиции, дело закрутилось.

– Поздравляю.

– Рано.

От того, каким могильным голосом он произнёс одно простое слово, в животе внутренности скрутило, а во рту появился неприятный привкус.

– Что ты сделал?

– Всё сделали за меня, – Семён пнул ногой колесо и тихо выматерился. – Я был так воодушевлён успехом и поддержкой, что не понял, как оказался под колпаком. Юридически Мирзоев владел большей частью нашего бизнеса, но обещал мне продать свою долю по минималке, когда я встану на ноги.

– Лебедев, хватит ходить вокруг да около.

– Ему, вернее им, нужен был ты.

Глеб

– Это насколько надо быть таким дебилом! Сука!

Я стоял над Семёном и готов был пинать его ногами до смерти, еле сдерживая себя. Он же приподнялся с пола и усмехнулся разбитыми губами, кровь из которых сочилась на подбородок.

– Знаю. Теперь знаю. Можешь бить сколько хочешь, имеешь право.

– А толку?

Меня рвало на части. Злость, ярость разрывали сознание и не давали трезво размышлять. И я не сдержался, со всей силы ударил бывшего друга, а он молча принял удар и принял бы ещё. Осознание того, что именно он стал причиной моего провала с тендером, моего развода и незнании о сыне, разрывало на части!

– Я могу только извиняться.

– Семью ты мне этим не вернёшь.

– Ева не виновата.

– И теперь мне вдвойне хреново! Я… виноват перед ней, – как же мне было паршиво. Своим признанием Лебедев убил и растоптал меня. – Да что за день сегодня?!