– С чего это? Мы же договорились, что я выгребаю всё сам, а ты не лезешь ко мне.

– Помню, а ещё прекрасно помню при каких обстоятельствах была эта договорённость.

Отец издевательски кинул взгляд поверх маленькой чашки и сделал глоток, слегка морщась.

– Поверь, я тоже не забыл. Все займы выплачены, а проценты регулярно перечисляются. Что не так?

– Я слышал у тебя с Лебедевым крупное дело намечается?

– Поправочка. Дело уже в процессе. Мы заключили долгосрочный контракт на выгодных условиях для обоих.

– Снова дружите?

Совершенно не понимал к чему этот допрос. Я подался вперёд и положил руки на стол.

– Нет.

– Так может расскажешь папе, где был? Тебя многие потеряли.

– Я был на связи.

– Да, неужели?

– Хватит, говори прямо!

Всё, он меня выбесил. Спокойно я уже не мог реагировать на слова отца, и ещё больше хотел, чтобы он быстрее свалил. Мне тридцать один год, я взрослый, самодостаточный мужик, который собаку съел в своём деле. Я не просто продолжил его бизнес, я его расширил. А отец до сих пор пытается меня контролировать и держать руку на пульсе. Достал.

– Хорошо. Одна очень красивая, умная и подающая надежды девушка потеряла тебя. Она звонила мне, просила повлиять на тебя. А ты знаешь, как я это не люблю. Но в данном случае сделал исключение, когда она мне сообщила о визите твоей бывшей жены.

– Вот оно что.

Я сразу всё понял. Саша, какого хрена? И ведь слова об этом не сказала. Руки сами сжались в кулаки. В данную секунду мне до безумия хотелось свернуть ей шею.

– Именно, теперь твоя очередь.

Я снова откинулся на спинку кресла и потёр переносицу. Что он хочет услышать? И что я могу ему сказать? Я снова посмотрел на отца. А он изменился. Исчезли седые пряди около висков, скинул лишний вес, а на левой руке блестел большой красивый перстень с чёрным камнем. Вот это изменения! С каких пор он стал носить украшения?

– Меня бесит, когда лезут не в своё дело. С Сашей я уже поговорил и успокоил, но придётся ещё раз поговорить, – я размял шею несколькими движениями головы и продолжил. – Да, Ева приходила и да, я уезжал с ней. Пока это всё.

– Пока? А есть ещё что-то?

– Я сказал то, что ты можешь знать. Остальное это личное и к тебе никак не относится.

Лицо папочки моментально изменилось, появился знакомый оскал, и я напрягся. Он со звоном поставил на мой стол чашку с блюдцем, медленно встал и навис, угрожающе цедя каждое слово.

– Тогда у тебя с памятью плохо. Напомню, – он пальцем постучал по монитору. – Три года назад ты похерил многомиллионный тендер лишь потому, что раскис как баба из-за своей шлюхи жены. Напомню, что именно я снова влил крупную сумму, чтобы закрыть твои кредиты под этот самый тендер. И поверь, зная тебя, я совсем не рад её появлению.

– Я не просил тебя! – я встал и упёрся руками в стол, процедил сквозь зубы. – Не смей так говорить о ней.

– А как мне говорить о той, которая наставила тебе рога с лучшим другом?

– Уходи.

Отец хмыкнул и как ни в чём не бывало сел обратно в кресло.

– Успокойся, сын. Я всего лишь хочу понять, что ты больше не совершишь таких ошибок. Мне плевать, какая баба будет с тобой рядом и что ты будешь с ней делать, но рушить свой бизнес я не позволю из-за них.

Я внутренне усмехнулся. Неужели он меня по себе ровняет? Отец всю жизнь относился к женщинам, как к вещам. Грёбанный пользователь. Если бы не он, то мама бы ещё жила. Так и хотелось ему снова высказать про его любовниц, а смысл? Было уже, да толку мало, непробиваемый.

– Это не твой уже бизнес.

– Какая разница? – отец махнул рукой. – Главное, чтобы ты понял мой посыл.

– Я тебя услышал. Что-то ещё?

– Да. Твоя секретарша совершенно не умеет варить кофе.

– Меня устраивает.

– Тебя не должно устраивать. Ты должен пользоваться только лучшим.

Не давая возможности ответить, отец встал, застегнул пиджак и направился к двери, обозначая конец своего визита. Но возле дверей остановился, добивая:

– Я всё равно узнаю то, что ты не договариваешь.

– Отец, просто уйди.

Как только дверь закрылась за родителем, я досчитал до десяти, чтобы не сорваться на секретаре.

– Светлана, вызовите ко мне Хвостову, срочно.

– Да, Глеб Александрович.

Настроение было испорчено основательно. В висках стало методично постукивать, предупреждая о надвигающейся мигрени, а злость закипала в крови. Какого чёрта Саша позвонила отцу? Какого лешего она лезет не в своё дело? От этих женщин одни беды.

– Ты звал, любимый?

– Сядь!