С этой мыслью я мчу по ночной Москве. В голове рождается картина, как я приеду домой и буду любить его до умопомрачения. Он, конечно, удивится, что я вернулась раньше полуночи (поскольку действительно знает меня довольно неплохо). Но я не хочу тащить обиды в завтрашний день. Хочу попросить прощения у него сегодня, а потом горячо помириться, как это всегда бывает.

Оставляю автомобиль на парковке и поднимаю глаза к окнам нашей квартиры. Свет не горит. Вероятно, Саша, как и обещал, лёг спать без меня. Ну, ничего. Времени прошло немного. Может, ещё не заснул, и я смогу поговорить с ним. Поднимаюсь на лифте на свой этаж и на лестничной клетке слышу из-за одной из дверей охи-вздохи и прочие неприличные звуки чьей-то горячей безудержной любви. По-доброму усмехаюсь, когда понимаю, что звуки идут от нашей соседки Маришки. По-женски становится радостно за неё.

Марина — девчонка молодая, красивая, домовитая, но с мужиками ей не везёт. Бывший муж пил и бил. А все, кто были после него, ни во что её не ставили, поскольку она, видите ли, разведёнка. Последние года полтора у неё вообще никого не было видно. Но очевидно и на её улице случился праздник.

Открываю осторожно дверь и прохожу в свою квартиру. Вокруг тихо, только из-за стенки доносится голос. Надо было всё-таки со звукоизоляцией выбирать квартиру. Оставляю сумку и ключи в прихожей и крадусь в спальню. Однако заглянув туда, обнаруживаю пустую кровать. Это приводит в лёгкую растерянность. Я проверяю телефон — ни звонков, ни сообщений от мужа больше не было. Странно. Может, у мамы остался? Но я отчетливо помню, что он сказал: «Я уже дома». Соврал? Или случилось что-то?

Меня начинает едва ощутимо трясти. Ещё эти стоны за стеной! Я впервые за очень долгое время оказалась в такой ситуации, а потому не знаю даже, что предположить. С мамой плохо? Друзья внезапно предложили напиться? Какой вариант не возьми, кажется, что прежде он бы предупредил. Задумчиво закусываю губу. Пытаюсь успокоить себя мысленно. Может, просто в круглосуточный вышел, а я извелась вся. Истеричка. Хорошо хотя бы соседка за стенкой затихает.

Достаю сигареты из кармана своей кожаной куртки и выхожу на балкон. Прикурив, наваливаюсь на подоконник. Смотрю вниз на наш район, раскинувшийся под окнами. Идеальный ночной городской пейзаж. Летом романтичный, зимой тоскливый, а сейчас, в середине осени, мистический и загадочный. Глядя на высотки, на редкие чуть подёрнувшиеся желтизной деревья, на цепочку фонарей, я постепенно успокаиваюсь. Думаю о том, что, как только докурю, сразу наберу мужу и все узнаю.

Однако момент прозрения случается раньше, чем я планировала. Я просто поворачиваю голову в сторону соседнего балкона и вижу Сашу с голым торсом, также, как и я, высунувшегося покурить. Мне одновременно и смешно и не верится в происходящее, потому что я как будто оказалась в анекдоте из девяностых. Из-за шока осознание измены и предательства приходит с большим опозданием. Мой мозг до последнего пытается иронизировать, дабы защитить хрупкую психику. С полминуты я смотрю на мужа и не понимаю, как он так в наглую может стоять на чужом балконе с голым пузом. Но до меня вдруг доходит, что заметь его не я, а кто-то другой, то, во-первых, не узнал бы, потому что на балконе темно. А во-вторых, наши балконы совершенно одинаковые, и легко перепутать. Проблема его в том, что я вернулась домой раньше, чем обычно. А так всё было бы просто идеально. Красивая, одинокая любовница прямо за соседней дверью. Даже обуваться не надо, чисто вышел и зашёл.

— Что за хрень? — выдыхаю я разочарованно с облаком дыма.

Саша испуганно поворачивается в мою сторону. Сигарета выпадает из его рук.

— Женя? — бормочет он растерянно. — Ты когда вернулась?

Мне хочется ответить что-то в духе: «Вопросы здесь задаю я!» Но получается только истерично хихикнуть. Саша трясущимися руками достаёт вторую сигарету. Ещё минуту мы просто молча смотрим друг на друга.

— Я вернулась, когда вы были ещё в процессе, — с опозданием отвечаю я. Муж с досадой морщится. А я продолжаю с иронией: — И ещё подумала: «Надо же, повезло Марине». Да уж, повезло, мать вашу…

На последней фразе я даю слабину. Голос срывается, начинает хрипеть. На глазах появляются слёзы.

— Саш, ты чего так долго? — слышится из глубины голос соседки.

— Действительно, — саркастично усмехаюсь я. — Чего это ты так долго?!

— Марин, иди… — говорит он себе через плечо, а потом оборачивается. — Жень, я сейчас приду. Только давай без истерик. Мы ведь взрослые люди.

Я на автомате тушу дотлевшую до фильтра сигарету и возвращаюсь в квартиру. Первая мысль — не пускать его. Чувствую себя сейчас настолько уязвимой и жалкой, что вряд ли смогу вынести предстоящий разговор. Как давно это началось, и как вообще так вышло? Почему я не замечала раньше? Я провожу дрожащей рукой по лицу. Слышу скрежет вращающегося ключа в замочной скважине и делаю глубокий вдох.

Мы сидим друг напротив друга. Некогда два самых близких человека. Первая истерика со слезами и швырянием вещей позади. Теперь пришла пора выяснить, как всё обернулось так. У меня не укладывается в голове, что он осмелился на измену и обман. Вопрос за вопросом хаотично появляются в голове. Как давно это продолжается? Это просто похоть или между ними всё серьёзно? Но самый главный вопрос…

— Почему ты мне не сказал? — шепчу я сипло. Муж не смеет поднять на меня глаза.

— К слову не пришлось, — его голос холодный отстранённый. Хочется верить, что хотя бы немного стыдливый. Всё-таки по выражению его лица, я понимаю, что он не ожидал от меня такой бурной реакции. А какая у меня может быть ещё реакция, если мы прожили вместе пятнадцать лет? И за эти годы прошли через всё, а теперь он пытается шутки шутить в ответ на вопрос об измене. Я откровенно не узнаю его.

— Не понимаю я, Саш, — выдыхаю разочарованно. — Зачем вот так — как ножом в спину? Ведь можно было сесть и поговорить. Если полюбил другую, то чего уж тут теперь? Мне было бы больно, но я бы поняла в конце концов.