Обернувшись к Никите, я увидела, как он что-то задумчиво ищет в своем телефоне.

– Что ты сказал?

– Я ничего не говорил.

– Нет, вот сейчас. Ты сказал что-то о моих бровях.

– Аня. Я. Ничего. Не. Говорил.

По его расстроенному тону я поняла, что он и правда молчал все это время. Что ж, видимо, все-таки поехала крыша. Собственно, почему бы и нет? Только этого мне не хватало для полного счастья – голосов в моей голове.

Через несколько часов мы уже сидели в шумной компании друзей. С Катей и Максом мы знакомы еще со школы, но в последнее время редко видимся – они привыкли отдыхать активно: большой теннис, вейкборд, вылазки в горы. Моих же сил не хватает даже на два дня прогулок по городу подряд. И почему активное лежание не считается спортом?

На самом деле я люблю проводить время с ними и их дочками – близняшками Варей и Лизой. Обычно я обожаю играть с девочками. Но не сегодня. Сегодня у меня раскалывается голова и их детские высокие голоса болезненно бьют по нервам, словно молотки. Близняшки знают меня с рождения, поэтому беспрестанно лезут на колени, обвивают своими маленькими ручками и призывно смотрят в глаза.

– Варя, почему ты меня не слушаешь? Не трогай меня сегодня, пожалуйста! – отрезаю я, и ребенок, не ожидавший такой резкости, обиженно убегает к папе. А я, конечно, расстраиваюсь от собственной реакции, которую не удалось сдержать.

– Не огорчайся, чужие дети – не свои. Своих ты будешь очень любить.

Эта фраза Макса звучит как приговор и мне приходится приложить множество усилий, чтобы не расплакаться прямо перед ними. Хочется закричать: «Но я люблю и ваших! Я правда их люблю! Просто сейчас у меня нет сил, чтобы это показывать…»

Чуть более эмпатичная, чем ее муж, Катя, заметив мое замешательство, решает перевести тему разговора на нас. К моему ужасу, она выбирает худший из вариантов:

– Кстати, когда вы планируете обзавестись собственным малышом? Вы же, вроде, оба всегда хотели, но откладывали до более подходящего времени, когда построите карьеру и приобретете собственное жилье. Кажется, сейчас у вас с этим полный порядок.

Меня тут же бросает в жар. Чувствую, будто огромный горячий комок в груди начинает расширяться, голова кружится, и я вот-вот провалюсь сквозь пол, словно в огромную пропасть. Я спешно начинаю придумывать любой забавный ответ, лишь бы перевести эту тему в шутку и не продолжать ее развивать. Пожалуй, скажу, что они своей двойней отстрелялись за нас обоих. Точно! Уже набрав воздуха в легкие, я вдруг чувствую, как Никита берет меня за руку и отвечает с улыбкой:

– Мы готовимся к этому. Хотим сначала сдать анализы у врачей и убедиться, что здоровы. Не хочется случайно, по незнанию, осложнить жизнь собственному ребенку.

– О, это мудрое решение! Молодцы!

Горячий комок отпускает, а моя ладонь с благодарностью сжимает руку мужа. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как мы пытаемся зачать ребенка. Сначала мы оба относились к этому с ожидаемым озорством и были уверены, что я забеременею, как только перестану принимать оральные контрацептивы. Ну, может быть, через месяц. Потом стали убеждать друг друга, что «все нормально» и должно пройти какое-то время. Теперь я уже просто боюсь идти к врачу и узнавать правду.

– Как смело: продолжать делать вид, что с тобой все в порядке. Может быть, если удастся убедить остальных, то ты сможешь убедить и себя! – снова раздался чей-то неприятный голос.

Я слегка поежилась, но быстро пришла в себя. Улыбнулась и предложила собравшимся прогуляться, сделав вид, что ничего не произошло.

В светлом больничном коридоре пахло антисептиком. В углу, рядом с синим диваном, на котором мне было предложено дожидаться своей очереди, стояло мандариновое дерево – точно такое же, как то, что росло в детской поликлинике в моем родном городе. Поддавшись детской привычке устраиваться на самом краешке, я нервно перебирала пальцами мелкие листья и упрекала себя за то, что пришла так рано. Но разве я могла продолжать ждать дома? Сегодня мы с доктором должны обсудить результаты анализов, которые я сдавала. У Никиты – идеальные. Неужели со мной действительно что-то не так? Вдруг я вообще никогда не смогу иметь детей? Что если окажется, что я умираю?

– Ох, бедняжка! А может, пришло время наконец перестать строить из себя мученицу и взяться за собственное состояние? Здоровые люди не устают, поднимаясь на третий этаж.

Услышав уже знакомый голос, я тяжело вздохнула. Три месяца – вот сколько требуется, чтобы смириться, что в твоей голове присутствует кто-то, помимо тебя. Ненавижу его. Злобный, язвительный и болезненно ироничный, как бы мне не было противно это признавать, этот голос всегда прав: я сама привела себя на этот диван в больничном коридоре и только мне теперь свои проблемы решать. Но откуда он взялся?

– Начинаешь задавать правильные вопросы. На последний ты узнаешь ответ сегодня.

Его перебил строгий тон медицинской сестры.

– Анна Сахарова! Заходите, доктор примет вас пораньше.

Я перестала мучить бедное дерево, схватила сумочку и резко встала с дивана. Слишком резко. Так резко, что в глазах появились звездочки, а в голове помутнело. Привычным жестом я оперлась на ближайшую стену, подождала несколько секунд, пока «звездопад» прекратится, и осторожно прошла в кабинет.