Когда же мои пальцы заскользили по ее обнаженной спине, внутри меня проснулся... голодный дикий зверь.

О-О! А это уже серьёзно!!!

Движения стали дёргаными, поцелуй превратился в жадную и нетерпеливую ласку, но в этот момент противный до скрежета зубов голос сообщил, что первый уровень игры пройден, и нас выбросило посреди новых локаций.

Юля стояла передо мной уже одетая, но разгоряченная и… облачённая в слишком знакомую для меня одежду. Вместо «пиратки» на меня смотрела служанка из поместья родителей. Волосы туго стянуты на затылке в строгий пучок, платье длинное и безликое, спереди белоснежный передник, на котором не допускалось оставлять ни единого пятнышка…

Поцелуи тут же были забыты, оххры тоже, вытесненные очередным витком грубо вытащенной наружу боли.

Я обернулся, с каким-то ненормальным трепетом осматривая высокое здание, в котором вырос.

Да, игра вернула меня во времена глубокой юности: именно тогда у нас перед входом по стене вился этот оранжевый плющ. Времена, когда мне пришлось сделать ужасный в своём уродстве выбор…

***

Я понимал, что всё вокруг иллюзорное, но, кажется, в игре эмоции сами развались наружу. Мне хотелось рвать и метать, хотелось придушить тех, кто заставил нас с Юлей переживать все эти тяжелые жизненные моменты заново, но…

Перед глупым желанием изменить неизменяемое я не устоял.

Дверь в здание поддалась с трудом. Да, она всегда была такой тугой, хотя родители так и не удосужились что-то поменять. Огромный холл с мраморным полом и высоченными пятиметровыми потолками встретил меня привычной прохладой.

Да, именно так выглядело всё вокруг, когда мне было всего сто лет…

Родители появились сразу же: мать в длинном до пола светлом платье, отец в позолоченной тунике, которая создавала ощущение торжественности даже дома. Оба неотразимо красивые, вечно молодые и… донельзя обозлённые на меня.

– Где она? – вскипел отец, сжимая кулаки с нанизанными на пальцы многочисленными перстями. Его длинные золотые волосы, украшенные жемчугом, качнулись вперед от нетерпеливого движения головы.

– Кто? – выдохнул я машинально, словно действительно стоял перед родными.

– Сын! Ты проявляешь непочтительность! – холодно произнесла мама. – Ты прекрасно знаешь, о ком мы говорим! Где эта потаскуха Эйника? Куда ты её спрятал??? Сейчас же признавайся!!!

Я побледнел.

Воспоминания нахлынули волной. Милая хрупкая девушка, которая десять лет скрашивала моё одинокое существование, её мягкие руки, озорная улыбка, веселый нрав…

Наша идиллия разрушилась в одночасье, когда мама застала нас в постели…

Я тогда струсил: был слишком молод и напуган. Позволил родителям разлучить нас и подвергнуть Эйнику позору. Её сослали в горные районы работать в нищем посёлке без права возвращения в цивилизацию…

Меня с новой силой охватил жуткий стыд.

Потом я множество раз пытался её найти, но девушка бесследно исчезла. Словно сквозь землю провалилась. Мне хотелось извиниться перед ней, помочь материально, найти способ вернуть её, в конце концов…

Но вернуть не к себе: времена прошли, чувства остыли, да и связываться со мной снова было бы чревато.

Я просто хотел загладить свою вину. Я чувствовал себя предателем…

Однако у меня ничего не вышло.

И вот сейчас ужас того времени всплывает снова. Я не хочу поддаваться! Пора прекращать эту мерзкую игру, которая выворачивает чувства наизнанку!!!

Позади натужно скрипнула дверь, и послышались осторожные шаги трех человек. Я вздрогнул, по лицу матери увидев, как она довольно оскалилась.

– Явилась – не запылилась! – фыркнула она с обжигающим презрением. – Надеюсь, ты пришла, чтобы добровольно принять наказание за совершённое тобою зло???

Я замер истуканом, боясь обернуться. Как оказалось, вновь увидеть Эйнику было для меня невыносимо трудно, даже если это вовсе не она...

Но я пересилил себя. Мне не жалких сто лет. Мне две тысячи! Я достаточно зрел и силён, чтобы победить любое угнетающее чувство. С этой мыслью я развернулся по направлению к двери и… шокировано замер.

На меня немного непонимающим, но совершенно уверенным взглядом смотрела Юля, одетая в платье Эйники!

Точно! Вот почему эта одежда показалась мне мучительно знакомой!!!

Я нахмурился.

Выходит, в этой локации Юля выступает в образе моей пассии? Но почему? Чего добиваются горе-экспериментаторы???

Двое людей, стоявших позади Юли, вышли вперёд и раболепно поклонились. Мужчина был блондином с недлинными, всего до лопаток, волосами, завязанными в хвост, а женщина отличалась необычностью черт и жгуче-черным цветом волос. Что-то в их облике показалось мне мучительно знакомым, но это воспоминание исчезло в потоке нахлынувшего шока, потому что моя мать, телепортировавшись прямо к Юле, обрушила на её щёку хлёсткую пощёчину…