— Я тебе разве что-то плохое сказала? Или ты думаешь, что если хорошо всю жизнь живешь, то имеешь право других оскорблять?

— Не я это начала. Лучше расскажи, что у тебя с учебой. Что с курсовой?

— Сдала. Пришлось с одним ботаном на свидание сходить пару раз. Бе, как вспомню. Зато у меня пятерочка.

Вика ерзает и подливает себе чая.

— Кстати, а что с дядь Юрой? Ты не знаешь? Злой какой-то ходит последние дни.

— Без понятия. Мы с ним почти не общаемся.

— Не понимаю, чего ты на него взъелась? Он крутой мужик. Мне бы такого отца.

— Мам, — Марк забегает на кухню, — я чай хочу.

— Сейчас налью. Садись пока.

— Маркуша, — Вика тянет к нему свои наманикюренные пальцы с длинными ногтями в форме стилета. — Красавчик растет, весь в папку.

Закатываю глаза, продолжая наливать Марку чай.

— Папа сейчас много работает, — деловито вклинивается Марк, — чтобы мы скоро полетели в отпуск. Он купит мне книжку про морских чудовищ, а маме — сережки.

— Это он тебе так сказал? — Вика едва заметно фыркает.

— Да, а еще сказал, что скоро мы переедем в новый дом. Он будет большой-большой.

Ставлю перед Марком чашку, касаясь пальцами густых волос. Вот он сейчас даже не представляет, какую травму нанес Вике своими рассказами. Ее уже неплохо так перекосило.

Дом — это Мишина идея. Новый дом для меня и детей, где я буду с ними жить после нашего развода.

— Куда больше-то? — Вика смотрит на меня. — У вас тут сколько? Квадратов двести пятьдесят? Триста?

— Без понятия.

— Мама, можно я перед телевизором попью? Пожалуйста, — Марк забавно складывает перед собой ладошки и смотрит такими глазками, что не разрешить просто невозможно.

— Иди. Только в гостиной, наверх с чашкой не поднимайся. Хорошо?

— Ага.

Подаю ему чай, когда он слезает со стула, и наблюдаю за тем, как сын перемещается в гостиную.

— Ты же говорила, что у вас с Мишей ничего нет.

— У нас и нет.

— Отпуск, дом…

— Это все для Марка, не для меня.

— Блин, может быть, все-таки стоит родить, а? Найти мужика посолиднее и родить ему спиногрыза. Считай, на всю жизнь себе потребности закрою.

— Роди, — киваю. — Инвестиция прямо таки получится.

Вика мою иронию не понимает, поэтому широко улыбается и часто кивает.

— Слушай, так поздно уже. Можно я у вас заночую?

— Да без проблем. Гостевая спальня всегда свободна.

— Супер.

— Марк, скоро спать, закругляйся.

— Папа еще не приехал!

— И что?

— Он обещал почитать книжку мне.

— Ох уж этот папа, — бормочу про себя.

На самом деле после той жуткой ночи я так боялась, что утром все будет только хуже. Марк ведь обиделся на меня. Что, если отец успел ему что-то наговорить, пока он был у них? Но, к счастью, ребенок проснулся утром в прекрасном расположении духа. Возможно, решающим фактором было то, что мы с Мишей оба были дома.

Нет, после завтрака, когда Миша стал собираться уезжать на работу, сын, конечно, расстроился, даже расплакался.

Князев, наверное, минут двадцать с ним разговаривал потом, прежде чем Марк успокоился и спокойно отпустил его в офис.

Пока Вика уходит в душ, я засовываю тарелки с чашками в посудомойку и морально настраиваюсь укладывать сына, если Миша задержится.

— Папа! — слышу довольный писк и выдыхаю.

Миша подхватывает Марка на руки, а потом подкидывает в воздух.

Медленно выхожу в гостиную и присаживаюсь на край дивана.

— Привет, — взмахиваю рукой.

Миша кивает. Улыбается. Не мне, конечно, Марку. Но если со стороны кто-то увидел бы нас, то снова решил бы, что мы идеальная семья.

— Не разыгрывай его. Не уснет.

— Я усну. Усну.

— Пошли тогда.

В детскую Князев тащит сына на руках. Я же ухожу к себе, а когда среди ночи встаю попить, слышу голоса в кабинете.

Зачем туда иду? Понятия не имею.

Дверь приоткрыта. Я прекрасно слышу высокий, мерзкий смех Вики. Она что-то тараторит без умолку, сидя на краю стола в коротких шортах и топике.

Князев сидит в кресле, сжимая пальцами бокал с виски. Тень от лампы падает так, что выражение его лица рассмотреть трудно. Хотя, если бы ему была противна компания моей сестры, он бы ее выгнал.

Неужели моя пустоголовая сестра и правда решила приклеиться к Князеву?

Кем нужно быть? Просто кем? И дело ведь не в том, что она в курсе наших с Мишей отношений и отсутствии любви. А в том, что Марк — ее племянник, а она без зазрения совести вешается на его отца.