Шрифт:
Ждать пришлось не долго, за окном послышался топот.
«Трое» - машинально отметила я.
Палыч поднялся и замер, готовый вцепиться кому-нибудь в горло. Вспомнил, видимо, что он вообще-то здоровущая черная немецкая овчарка.
– Лежать и не двигаться, - прошипела я. Палыч лег и затих, он слишком хорошо знал этот тон. Теперь даже если начнется война, он не поднимется без моего приказа.
В дверь снова загрохотали, я поднялась с пола и пошла открывать. Невежливо заставлять людей ждать.
На пороге стоял мерзкий тип, лет сорока, какой-то весь щупленький и сухонький, с большими пустыми глазами без выражения, тонкими белесыми губами и светлыми, довольно длинными волосами, зачесанными назад. Вот только косы не хватает в руках, да чёрной мантии с огромным капюшоном. Вместо всего этого великолепия позади него стояли два молодца с до того круглыми мордами, что глазки на них почти не угадывались.
– Не поздновато ли ты дверь открываешь, деточка?
– поинтересовался первый таким скрипучим голосом, что я невольно поморщилась. Ей-богу, как пенопластом по стеклу.
– А вы постучали, чтобы вам не открыли?
– невинно поинтересовалась я и тут же очутилась на полу от удара ногой в живот, проехав на пятой точке ещё пару метров по инерции.
«Вот тебе и сухонький» - незадачливо отметила про себя, пытаясь дышать. Поаккуратнее надо с выражениями.
Скрипучий между тем по-хозяйски вошел, круглолицые следом за ним.
– В доме есть еще кто-то? – спросил деловито, видать, он у них за вожака.
– Только я и Евгений Павлович, - смогла ответить я, отдышавшись.
Скрипучий мотнул головой, мол, проверьте тут все.
– А кто у нас Евгений Павлович будет?
– спросил ехидно.
– Да вон, на коврике.
Тип противно хихикнул.
– Собачка не кусается?
– Нет, он воспитанный.
– Тем лучше для него...
Пока скрипучий оглядывался, вернулись парни с осмотра, отрицательно мотнув бритыми головушками. Вздохнув, как будто на его плечах лежали все тяготы мира, он взял табуретку, пристроился рядом со мной и заглянул в глаза. Я, судя по всему, должна была провалиться. Что ж, попытаюсь. Глаза распахнулись, я слегка задрожала, старательно изображая испуг. Давай, мужик, переходи к делу, мне еще гостя штопать.
– Где они?
«Ну наконец-то».
– Кто?
– задала я самый глупый вопрос, на который была способна. Он поднялся и с чувством пнул меня по ребрам.
«Вот козел. Ладно, ладно, я прониклась».
– Сережа?
– спросила испуганно.
– Сережа, Сережа, - пропел скрипучий.
– Так ведь ушел, минут за десять до вас, разминулись вы…
– Один?
– Ушел один, а второго ушли.
– Что значит ушли?
– начал злиться скрипучий и замахнулся, на этот раз рукой.
– Второй сам уже никуда не уйдет, - быстро заговорила я, прикрываясь обеими руками.
– Рассказывай.
– Да чего рассказывать, рассказывать то и нечего вовсе, - заныла я, старательно вживаясь в роль идиотки. Скрипучий приподнялся и от души пнул меня еще пару раз, а я, поскуливая, заговорила быстрее: - В дверь постучали, совсем как вы недавно, я открыла, у нас нельзя не открыть, не принято так, открыла, значит, а там Серега стоит, на спине, как рюкзак, мужик какой-то без признаков жизни. Помоги, говорит, Василиса, - я старательно передразнила Серегу, - никто, говорит, не должен знать, что он мертв. А я ему говорю, ты дурак что ли, Сережа, на кой хрен ты мне труп припер, нормальные мужики с цветами к бабе ходят. Вот скажите, адекватный вообще?
– трещала я, все больше увлекаясь.— Хоть бы раз сережки какие приволок, или там колечко, не знаю, да хоть розочку тщедушную, на худой конец, а он что? Мужика дохлого! Кто он мне, кот чтоли в доме деревенском, добычу к дверям подкладывать? Тоже мне, мышелов хренов! Да еще и выдает, что надо закопать его по-быстрому. У меня натурально глаза на лоб полезли, а он дальше свое гнет, давай, говорит, в сарае его зароем, там пол земляной, ни одна живая душа не сыщет. Совсем с ума сошел!
– Зарыл?
– перебил меня скрипучий.
– Ага, зарыл, как же, так я ему и позволила! Он умотает, а мне живи тут как на кладбище, - возмутилась я.
– Что за мужик пошёл? Пару раз трахнулись, и он думает, что я ему по гроб обязана буду. Да кто кому еще обязан должен быть... Скулил подо мной, точно щенок дворовый.
Круглолицые противно ухмылялись, как будто со свечкой стояли, а я напряглась, а ну как это дружки Серегины? Не общественное мнение о моей личной жизни взволновало, а во что этот придурок влип.
«Пропала дедова «Нива»...» – подумала с горечью.
– Где труп?
– Почем я знаю? Погнала я его, где хочешь, говорю, там и копай, только не на моем участке. Вон, плыви, говорю, на другой берег и там хоть всю ночь рой в свое удовольствие. А он хвать мужика своего как мешок, и выскочил через веранду. Лодку поди угнал, паршивец... батя с меня три шкуры теперь снимет… – добавила печально и задумалась ненадолго, сделав театральную паузу, – а, ну вот, о чем это я? В общем, выгнала его и убираться начала. Кровь если засохнет, потом не оттереть же, пробыл то пять минут от силы, а напакостил, пол ночи убираться теперь… а тут вы пришли, да давай с порога сразу драться, как будто я вам чего плохого сделала...