Стою с полчаса, отбивая «морзянку» зубами от холода и морщась от запаха. Обязательно стоит потом проставиться охранникам, за то, что прихватили лишь небольшой литровый кувшинчик дерьма, а то бы задохнулся от вони. Даже этой порции хватило сполна! Так… Вроде время выждал, и если было наблюдение, то должно уйти. Пусть и темно, но перестраховаться следовало.

Пора! Я сам уже лично проделывал этот фокус с наручниками, освобождаясь от них благодаря неправильному суставу в большом пальце левой руки. По словам присмера Жанира, раньше любил похвастаться подобным перед публикой, но Ирисии, видимо, не удосужился показать свой талант избавления от оков, иначе бы связали верёвкой.

Несколько неприятных мгновений и вот уже на свободе. Только что с ней делать? Потом разберусь, а вначале смыть эту пакость с себя! Примерное расположение бочек с водой представляю и осторожно, при свете, как по заказу появившихся из-за облаков лун, добираюсь до одной из них, с удовольствием погружаясь в холодную, но такую чистую воду. Ох, утром и будут ругаться уборщики, обнаружив, что их вечерние труды по заготовке водицы дерьмом свиным пропахли!

Выбираюсь и, шлёпая большой мокрой лягухой, быстренько бегу вдоль стен, боясь попасться на глаза какому-нибудь случайному лунатику, решившему прогуляться по ночной Гратилии. Шанс, конечно, маленький, так как немногочисленные фонари за ночь почти все прогорели, но рисковать не хочется. Успел пересечь пару улиц, как слышу приближающийся топот копыт и стук колёс о булыжную мостовую.

Какого чёрта?! Неужели охрана решила проверить, насколько я жив-здоров, и направляется к месту моего позора?!

Вскоре появляется карета и внезапно паркуется напротив улицы, из которой я только что выбежал. Стою, голый и дрожащий, вжавшись в стену, а предательницы-луны светят во всю силу! Найдут! Увидят! Куда бежать?! А если не охрана, то что врать?!

Дверь кареты открывается и из неё появляется силуэт человека, который кричит зычным и таким знакомым голосом:

— Ликк! Ликк!

Да… Да это же отец! Что он тут делает?! Неважно, что! Главное — спасение рядом!

— Я здесь! — обозначаю себя уже на полпути к нему.

Кузнечиком запрыгиваю в открытую дверь и без сил опускаюсь на скамью. Венцим усаживается рядом, а карета быстро набирает ход. В полутьме замечаю ещё одного человека, но различить, кто это невозможно.

— Замёрз — хорошо. Глупый — плохо, но тоже хорошо, — ехидно говорит незнакомец, и я сразу узнаю манеру дяди Браира, канмерта Двуликого Хирга.

— Чё ж хорошего?! — огрызаюсь я, кутаясь в отцовский военный камзол. — Так и заболеть недолго!

— Мёрзнешь — значит, чувствуешь. Чувствуешь — значит, живой.

— Уже чуть живой!

— Это потому что глупый, был бы умным…

— Да хватит уже! — взмолился я. — Что вы тут делаете, и как нашли меня?

— Это всё Браир вычислил! — поясняет отец, протягивая флягу. — На-ка, глотни! Выдержанное виноградное пойло сейчас важнее вопросов. Ещё не хватало, чтобы действительно заболел! Приедем на место — поговорим обстоятельно.

Тряслись в карете долго. Браир тихо попивал, а отец просто молчал, внимательно рассматривая меня, будто бы искал что-то, чего раньше не замечал.

При свете наступающего утра было видно, что город остался позади, и мы движемся по дороге, вдоль которой стоят фруктовые деревья, старающиеся в стелющемся по земле тумане проснуться от первых лучей солнца. Вопросов и эмоций в голове хоть отбавляй, и я пытаюсь разложить их по полочкам, чтобы в полной мере осознать события этой ночи.

Первое и самое главное чувство — разочарование. Ирисия отлично справилась и ярко показала мне, как в одну секунду блаженство может перейти в боль. Её поцелуй уже не казался приятным, а больше напоминал укус змеи. Продуманный, циничный… Теперь понимаю в полной мере, насколько были ей противны мои прикосновения — девушка постоянно ждала подобного эффекта. Умом догадывался, но ощущения намного сильнее любых логических заключений. И слова… Представим на секунду бредовую ситуацию, что она вдруг призывает меня и говорит, что любит. Поверю ли? Теперь уже нет — дерьмо для любимых не заготавливают.

А прошлый Ликкарт? Что сделал он? В принципе, то же самое. Пусть не физически, но морально облил её. И не из маленького кувшинчика, а с ног до головы окатил своим предательством, выставив обнажённую, доверившуюся душу на пересуды высокородных сплетников, которые навсегда запомнят Ирисию, как оступившуюся глупую эканганду, чего бы она в своей жизни хорошего ни сделала впоследствии. Права была мудрая Литария — нужно было учитывать и этот момент.

Что остаётся мне? Закрытая дверь, в которую не стоит ломиться, тем более, уже не так и хочется. Объяснить своё настоящее перерождение не могу, а выпрашивать побитой собакой милостей не стану. Буду просто служить стране. Эканганда же… Мне жёстко и грязновато указали место! Её право, только и я имею право не согласиться с ним. Унижаться или злиться не собираюсь. Как она написала в той записке? «Пора заканчивать нашу войну». Будем считать, что закончена… Армии разошлись и забыли друг о друге, чтобы не проливать лишнюю кровь, вспоминая былые обиды. В таком противостоянии победителей нет.

За этими мыслями не заметил, как приехали в какой-то захолустный храм. Какому богу он принадлежит? Да тут особо и думать нечего, если сюда нас доставил канмерта Хирга Двуликого. За всё время пребывания в Синцерии я так ни разу и не удосужился посетить храмы — особой религиозности в себе не чувствовал, и то одно, то другое постоянно отвлекали от экскурсий. Плохой из меня «турыст» получился — даже фотоаппарата нет, а в этом деревенском святилище он явно бы пригодился. Первое, что бросилось в глаза, как вошёл — хаотичность. Ни одного прямого угла и законченной линии! Даже окна и те имеют каждое разные длины сторон, скособоченно примостившись около крыши с неровным потолком. Чувствую, как у самого скособочивает мозги.