Надо признать, гость, несмотря на различие статусов, был учтив и весьма обходителен. Меж тем что он забыл в его доме, мужчина понять так и не смог. Юнец заигрывал с прислугой, да целыми днями слонялся без дела с глуповатой улыбкой на лице.

Быть может, ему нужны были эти земли, и он задумал заполучить замок, тайком отравив его хозяина? Или же он решил впутать своего родственника в какие-то довольно сомнительные дела, что впоследствии пагубно отразятся на его репутации? Как бы то ни было, в то время, когда рядом находился Адарин, Валес Стенкар значительно усиливал свою охрану и заставлял слуг проверять всю подаваемую ему пищу.

Хуже было то, что после своего первого визита, когда хозяин замка собирался уже вздохнуть свободно, троюродный племянник клятвенно пообещал приезжать к нему каждый год в это самое время. Задыхаясь от ярости, Валесу ничего не оставалось, кроме как попытаться изобразить крайне натянутое выражение глубочайшего счастья и заверить графа, что ему здесь всегда будут рады.

С тех пор Адарин Легар ни разу не нарушил своего слова. В честь его приезда полагалось устраивать пышный праздник, что требовало немалых трат. Скрываясь в псарне, куда дальний родственник, хвала почившим богам, захаживать побаивался, Валес с тяжелым сердцем подсчитывал убытки. И при осознании того, сколь стремительно таяло богатство, бессильная ненависть его только нарастала.

Несколько дней назад граф снова появился у ворот его замка, приторно улыбаясь, окруженный свитой мелких аристократов, коих он именовал друзьями, и многочисленной армией слуг. Подумать только! Посметь пригласить сюда каких-то проходимцев, да еще без согласия хозяина! Злоба кипела внутри Валеса, котел терпения был переполнен. Почти. Ибо в лицо гостю он так и не посмел высказать своего недовольства. Где-то на задворках разума стали возникать сладостные мысли, а не покончить ли ему с дальним родственником раз и навсегда, чтобы тот наконец перестал донимать его своим вниманием?

Но убийство, да еще столь именитой особы, точно не сошло бы ему с рук. И, следом за ядом, подмешанным в чужое блюдо, не осталось бы ничего, кроме как самому принять отраву.

Проводив недовольным взглядом Адарина, пересекавшего двор замка вместе со своей треклятой свитой и при этом широко размахивавшего руками, что-то оживленно рассказывая приятелям, мужчина только презрительно сплюнул. Само собой, так, чтобы этого не заметил граф. Почему среди его родственников по большей части были лишь инфантильные полудурки? И по какой невероятной причине почти все они наделены были гораздо большей властью, чем дарована свыше ему, Валесу? Раздавая свою благодать, последний из богов явно обошелся с ним несправедливо.

Когда хозяин замка, встретив гостей, коим не было до него никакого дела, собирался покинуть двор и вернуться в свои покои, его глаза вдруг вновь обратились к оставленным в стороне экипажам. Там стайками суетились слуги Адарина Легара. Одетые совершенно одинаково, они забирали с собой вещи господина. Мужчины в строгих грубоватых облачениях несли громоздкие сундуки. Женщины в темных длинных платьях из дешевого сукна со светлыми широкими передниками переносили небольшие коробки с любимой кухонной утварью графа. Одна из них, будучи уже в летах, стояла на месте, раздавая указания остальным.

«Надо же, – усмехнулся про себя Валес. – Даже у этого сброда имеется какая-то иерархия».

О чем только думал его родственник? Среди тех, кто подчинялся ему самому, он таких излишеств не позволял.

Однако в следующий миг Валес Стенкар забыл обо всем, что тревожило его прежде. Негодование покинуло его разум. Вместо него пришло пьянящее чувство эйфории.

В толпе слуг он увидел юную девушку с тонкими, словно у аристократа, чертами лица, длинными светло-каштановыми волосами, обрамлявшими плечи, чуть припухшими губами и серыми глазами, в коих можно было различить холод и тепло одновременно. В каждом движении ее заметна была неповторимая грация, некое несравненное изящество, дарованное самой природой. На фоне ее остальные смотрелись слишком блекло. Они будто созданы были, дабы служить невзрачными тенями, по-своему отражавшими ее великолепие. Красота же незнакомки, казалось, затмевала даже сияние полуденного солнца.

Валес был очарован. Пока слуги графа завершали свои дела, он не смел оторвать взгляд от чудесного создания. В какой-то момент ему показалось, что девушка тоже посмотрела на него и ответила ему кроткой улыбкой. Но все это произошло столь быстро, что он так и не сумел понять, случилось ли это на самом деле, или виной всему было его разыгравшееся воображение.

Отныне мужчина не мог больше думать ни о чем, кроме девушки, на которую, к величайшему сожалению, его власть не распространялась.

Вечером за торжественным ужином он забыл о голоде, к гласу которого прежде постоянно прислушивался. Все внимание его было поглощено юной особой, что прислуживала здесь же. Постоянно он подмечал в ее чертах нечто новое, еще более прекрасное, чем уже успело отложиться в его памяти. Он вдруг понял, что бессмысленная болтовня Адарина, сидевшего за столом рядом с ним, теперь не слишком-то его раздражает. Вернее, он почти не слушал ее, лишь изредка кивая в ответ.

Когда же девушка неожиданно исчезла, видимо, покончив со своими обязанностями, он ощутил странное чувство, больше всего напоминавшее разраставшуюся панику. Он собирался было тоже встать из-за стола, но с досадой вспомнил, что не вправе этого сделать. Хозяин замка не мог уйти просто так, оставив гостей без его присутствия завершать трапезу. По меркам дворян это наверняка расценили бы, как непозволительную грубость.