Мы стоим на улице, Горин заметно нервничает. Марьяна собирает свои немногочисленные вещи, и мы забираем ее домой. Вот так просто, спустя неполные сутки нам отдают малышку.

Разумеется, временно. И разумеется, нам пришлось выслушать о плановых и внеплановых проверках, на которых, кстати, настояла Лида. А еще нам предстоит пройти подготовку в школе приемных родителей.

Но Марьяшу нам отдают! Лида похлопотала, была проведена беседа с психологом, которая поддержала решение, чтобы малышка пока жила в семье.

— Ходил, было дело, – кивнул Горин. — Мир хотел к лучшему изменить. А ты откуда знаешь?

— Все знают. Тебя же тогда загребли, – хмыкнула я, вспомнив, какой был скандал, когда Леху пару дней держали в спецприемнике, а отец не сразу вытащил его.

Зато как в школу вернулся, поклонниц у него прибавилось. Даже парни хвостом ходили, и выспрашивали, как оно там, в неволе.

— Меня отец не отпускал никогда. Я вот тоже одно время мир хотела изменить. А сейчас вижу, что иногда связи, идущие в обход закона, действуют во благо, – улыбнулась я. — Если бы не твоя тетя, могло по-всякому с Марьяной получиться.

— Это Россия, детка. Но вот у меня есть Лида, а у других нет ни связей, ни денег. Надежда только на закон, который не всегда работает так, как нужно, – мрачновато произнес Горин. — Но сейчас лучше не думать об этом. Ты сегодня свободна?

— Вечером по скайпу занятие на полтора часа, и все. Вернее, ночью.

— Ночью? По скайпу? Это что за занятие такое? – недовольно нахмурился Леша.

— Английский язык. Не только школьники его изучают, но и вполне взрослые дядьки, которым он для работы нужен. А время только ночью есть.

— Взрослые дядьки, значит. Ночами, – сузил Горин глаза. — А не хочешь ли ты прекратить давать уроки?

— А не хочешь ли ты перестать корчить из себя Отелло? – я подняла брови, с умилением глядя на выражение недовольства на Лешином лице.

Будто я вебкамом каким-то занимаюсь, ей Богу!

Подключаюсь через скайп к ученику, который выглядит измученным жизнью, и пытаюсь научить языку. Какой там флирт, когда есть Past Perfect Continuous?!

— Тань, – сказал Горин, – я тебе уже говорил про то, что хочу быть с тобой…

— А я просила пока не поднимать эту тему, – перебила я.

— Я к тому, что если уж хочешь преподавать, то может, детям, а? А то нарвешься на какого-нибудь извращенца. Ты ему про неправильные глаголы, а он перед тобой джинсы снимет. И это по интернету. А если домой поедешь к такому?!

— Ты как старый дед бухтишь, – отмахнулась я. — Я не уголовникам преподаю, а нормальным людям – школьникам, студентам, офисным работникам.

— И среди офисных работников есть маньяки! Тань, ты… ну, ты такая доверчивая. Не стоит тебе ездить по квартирам непонятно кого. Бросай все это, я смогу нормально тебя обеспечивать.

Я бы, может, и бросила.

Языки я люблю, преподавать, как оказалось, тоже. И практика в школе мне понравилась, а мотаться по городу и в град, и в ливень – нет. Но брать у Леши деньги на ту же одежду, просить на обед в универе и на поход в кино? А ведь есть еще папа, у которого вечно проблемы.

Итак чувствую себя какой-то сволочью, которая только за два миллиона готова ребенку помочь. Вроде был какой-то скандал с одним блогером, который попросил миллион рублей за то, что прорекламирует в инстаграм благотворительный фонд. Вот этим самым блогером, которого как только не ругали, я себя и чувствую.

— Дядь Леша, теть Таня! – Марьяна выбежала из двери, провожаемая воспитательницей, и понеслась к нам.

— Все в порядке, спасибо, – кивнула я женщине, и Леша подхватил малышку на руки.

— Мы домой? Плавда? Ой, то есть пр-р-равда? – исправилась Марьяша. — Я сюда точно не вернусь? А подруг можно будет навещать, как вы ко мне приходили? А чем сейчас займемся?

— Эй, полегче, мелкая, – рассмеялся Горин. — Столько вопросов! И да, мы тебя забираем, больше никаких приютов!

— Меня точно не заберут? – требовательно спросила Марьяна, насупив брови. — Друзья говорили про детский дом. А некоторые боялись, что родители за ними не придут. И придется с чужими людьми жить.

— Тебя не заберут. Обещаю!

Мы с Лешей переглянулись. Представляю страшилки, которыми обмениваются дети. И ведь все хотят со своими родителями жить, какими бы они ни были, даже не с самыми лучшими. Вот Марьяшу и проняло. Пару раз отец отправлял меня в детский лагерь, и даже там мы, дети в основном из благополучных семей, рассказывали друг другу страшные истории. После них многие долго заснуть не могли. А какие истории рассказывают в интернатах, я и представить боюсь.

Леша опустил Марьяну на землю, она подняла руку, и вопросительно посмотрела на меня.