Из дверей медресе (религиозной мусульманской школы) Муса вышел чинно. Он медленно прошел по улице, но как только свернул за угол, сразу закинул за плечо холщовую сумку с тетрадками, сдвинул тюбетейку на затылок и побежал.

Через два квартала Муса остановился и задумался. Чем же заняться? Идти домой, в тесный и душный подвал, не хотелось.

И мальчик зашагал, поминутно оглядываясь по сторонам. Ничего интересного вокруг на улице не было. Вывески давным-давно прочитаны.

Муса остановился перед большой стеклянной витриной, где была выставлена сверкающая на солнце горка сахара. На нее Муса смотрел сколько раз и даже спорил с сестрой Зейнаб, можно ли съесть столько сахара в один день. Муса считал, что вполне возможно.

Но стоять у витрины жарко и бесполезно: сколько на сахар ни смотри — во рту сладко не станет.

Куда бы пойти? В мясной лавке, в будке сапожника, у квасного киоска он бывал не раз.

А вот что это за серый дом с вывеской над входом? На ней крупными буквами написано «Библиотека». Здесь Муса никогда не бывал.

Мальчик потопал ногами, сбивая с ботинок пыль, и шагнул в прохладный подъезд. Темный коридор привел Мусу к высокой белой двери. Она была приоткрыта, и мальчик заглянул.

Какая большая комната! И какая чудная: совсем без стен. Вместо стен — книги. С черными, коричневыми, синими корешками, они стоят плотным строем, лежат на полу, теснятся на столе. Сколько их? Пожалуй, и за неделю не сосчитаешь.

Муса навалился на дверь, и она, скрипнув, широко открылась. Мальчик влетел в комнату и остановился перед столом, заваленным книгами.

За столом сидел человек в синей тужурке, в очках, с густой бородой. Он поднял голову и кольнул Мусу острым взглядом.

— Чем обязан за удовольствие видеть вас, молодой человек?

— Я… я просто зашел… посмотреть.

— Сюда не заходят просто. — Бородатый человек скривил рот в улыбке. — Вы, верно, интересуетесь литературой? Может быть, вы даже библиофил?

— Что? — не понял Муса.

— Библиофил — значит любитель книг. Итак, что вас больше всего интересует? Классическая литература или современная? Проза или поэзия?

— Дяденька, — пробормотал Муса, ошеломленный потоком непонятных слов, — можно мне посмотреть хоть одну книжечку?

— Покажи руки!

Мальчик послушно положил руки на стол ладошками вверх. Бородатый ударил по ним тяжелой книгой. Муса вскрикнул и бросился к двери.

— Прочь отсюда! Ишь, тоже, выискался книголюб! Лезут всякие грязнолапые.

…Муса бежал до самого дома. Запыхавшийся, спустился он в подвал.

Мать укоризненно спросила:

— Где ты пропадал? Зейнаб давно уже вернулась.

Муса не ответил, забился в угол и молчал до тех пор, пока не лег в постель спать.

— Мама, купи мне книг.

— Не до них нам, сынок. Спи.

— Вот еще выдумал! — проворчал отец. — Книг накупить, библиотеку устроить, а на обед вместо супа книги подавать…

Муса увидел сон. Будто он снова пришел в библиотеку. Книги толстые и тонкие, в разноцветных переплетах соскочили с полок и окружили его. Они раскрывали страницы, шелестели ими, а потом стали плясать под веселые звуки гармоники-тальянки с колокольчиками.

На другой день Муса вернулся из школы раньше обычного, выгрузил из сумки и карманов на стол целую кучу бумажек. Здесь были цветные обертки от чайных плиток, серые бумажные обрезки, тетрадные листочки. Вооружившись иголкой и ниткой, мальчик принялся сшивать листки.

— Что ты делаешь? — спросила Зейнаб.

— Дрова рублю.

— Не шути! Я серьезно спрашиваю.

— А ты разве не видишь, что я делаю?

— Вижу. Сшиваешь. А зачем?

— Узнаешь потом.

Когда была готова первая тетрадка, Муса развернул ее и начал что-то писать. Он трудился старательно, высунув язык. Поздно вечером мальчик поставил тетрадку на полку.