Разговаривая, они подошли к пруду. Ребята полезли купаться. И началось... Борис, глядя на серую воду, ежился.

– Бр-р-р-р!.. Пожалейте ребятишек, зачем через край хватать? Они лезут в воду по дурости, а вам надо быть умнее, - говорил он.

– Полезно для здоровья, - отозвался старец.
– Я и сам. Вот как я!.. Бр-р-р, холоднющая... Но ничего, ничего, даже приятно, очень приятно. Бр-р-р!

Старец окунулся, фыркнул два раза и вылез на берег, неся на макушке веточку элодеи. Отжав воду ладошкой, скрипя по мокрой коже, присел раз пятьсот - грелся! Потом немного попрыгал на одной ноге.

Борис, сочувствуя, ходил вокруг.

Старец говорил, выкручивая бороду:

– Я веду - бррр!
– он подпрыгнул, - ...такой образ жизни с детства и за сто двадцать три года всего раз болел насморком, да и то сенным.

"Гм, а больше пятидесяти тебе, голубчик, не дашь", - соображал Борис.

– Нужно жить соответственно возрасту. Пора на отдых, папаша, - жестко сказал он.

Старик испугался.

– Не хочу на площадку! Я работаю!
– визгливо кричал он.
– Дети берут меня с собой! А еще я поэт... конечно, не из огромных, но... кха-гм... пописываю, - добавил он, успокаиваясь.

– А, знаю, - сказал устало Борис.
– "Папаша хитер, землю попашет, попишет стихи".

– Вот-вот!
– обрадовался старец.
– Попашет - попишет... Только вчера, знаете ли, я закончил поэму в двести пятьдесят тысяч строк: "Паутина и космос". Зачин такой:

Швырнув через вечность

Биенье волны,

Обнял я, опутал

Чужие миры...

Каков?.. А!.. А еще я садовод, пересаживаю эти тальники.

Ребята вдумчиво стали выкапывать тальник и обсаживать им пруд. "Умело, - решил Борис.
– Им только дай воду - приживутся. Но почему мы не делали таких пустяков?"

Дело спорилось. Широколобый мальчуган командовал:

– Не сюда. Здесь вымокнет, сажайте выше!

Старец бросился к ребятам и выхватил лопату.

– А я?.. Меня забыли?
– Вернулся, слегка запыхавшись. Показывал на ребят, давал характеристики: - Вот этот, Ив, - большой пластический талант. Какие движенья! Не работа - танец. Этот, Алексей, - математик. Все остальные просто отличные маленькие люди. Ну а Гриша, что в синем, он мыслитель. Не правда ли, великолепный череп? О-о, если бы он согласился побеседовать с вами. Хорош череп?

– Великолепный!
– согласился Борис.
– И что же, он будет сидеть и мыслить. Значит, сиди и думай, думай, думай...

– Ископаемые у вас понятия, - усмехнулся старец.
– Сейчас мальчик каждый!
– имеет пять-шесть занятий. Учтите, обязательных: умеет строить, сажать растения, выращивать животных, починять свою одежду и обувь.

– Крепко, крепко, - сказал Борис.
– Одно мне не нравится: слишком уж они серьезны. Молчат, думают, работают, а детство когда?

– После ста двадцати! Когда человек наработается досыта! Живем так: в сутках двадцать четыре часа, - частил старец.
– Восемь тратим на сон, четыре - на творения, четыре часа отдаем семье и друзьям, четыре - людям, четыре - природе. Вы отгораживались от природы, жили сконструированной жизнью, забыли о естественных связях. Человек - клетка вселенной. На нее влияют циклоны, приливы и отливы, солнечные пятна, рождение новых звезд. Человек бьется в сетях космических сил.

– Так! Так! Так!
– Борис согласно кивал головой, с ожесточением: он знал - у отца был шейный радикулит, предсказывавший точнее метеоспутника все непогоды.

Старец кричал:

– Изучают каждого, с рождения предписывают ему точку земного шара, где он может жить бодро и смело! Люди слабые теперь селятся у теплых морей, люди с горячей кровью живут на Луне, Марсе, в холоде и борьбе. Те и другие счастливы, они отдаются главному в жизни - Творению и его младшему брату, Деянию, ибо они... Не так! Не так!

Старик бросился к ребятам, воткнувшим черенок вверх комлем и наблюдающим за впечатлением. Старик посадил черенок, выпрямился, замахал на Бориса руками, грозил пальцем.

– А природа!.. Вы вообразили, что создали особый мир. Победить! Взять! Поставить на колени! Вы дрались. Не изучив тонкие и самые крепкие взаимосвязи, вы нарушили равновесие. Да, да, не возражайте! Леса повырубили, реки выпили. А животные, птицы, насекомые?..

И не отворачивайтесь, я вам выложу до конца. Воспользуюсь случаем, со своим прапрапрадедом я не могу поругаться, а вы-то мне попались. Тоже, наверное, и деревья портил, и воробьев сшибал? Или охотился, гоняясь с ружьем за животными? А? Вы же догадались, что во вселенной нет ничего оторванного друг от друга.

– Понял!
– воскликнул Борис, щелкнув пальцами.
– Все просто потому, что сложно.

Борис хихикал: старик был умница, все здесь умницы.

Лицо старика исказилось.

– Они идут, - пробормотал он.
– Они схватят вас.

"Они будут сводить со мной счеты за все грехи: за охоты и реки?"

...Толпа стариков бежала к ним, крича, махая руками.

– Догоняйте!
– проказливо крикнул Борис.

За холмом Борису попалась тропинка, отличная, утрамбованная ногами. Борис сел и быстро разулся. Он сбросил свои ботинки в заросли трав розовых и белых кашек. Красота! Стой и цвети, бежать не надо.