— За что ты на меня больно изъезжаешься [51]? Или осерчала на меня, что три года прокормил?

Она на ответ ему ничего не сказала, полетела ещё выше и таким же манером стряхнула его с крылья вторительный раз против самого моря. Опять же Василий Стрелец испугался сильно, и два раза больше того испугался, что теперь приходит смерть. Не допустила до моря двух саженей, опять его взяла. Он опять очувствовался через несколько время и сказал птице орлу:

— Полно тебе надо мной изъезжаться, лучше меня утопи, либо сглоти, полно тебе так изъезжаться надо мной!

Орел-птица ничего с ним не говорит ни худого, ни хорошего. Подняла на свои крылья, полетела ещё лее и того ходчее. Против третьего моря глубоко, и поднялась [в] страшную тоже вышину, ещё выше против тех разов, и взяла опять стряхнула третий раз, не допустила одной сажени до моря и опять схватила его, и посадила на себя таким же манером, как и раньше. Потом он через несколько время очувствовался и сказал птице орлу:

— Что же ты, птица, я тебя поил, кормил три года, а ты мне дала три страсти?

— Ну, Василий Стрелец! Не будет тебе страстей больше! Гляди ты в правую руку: что увидишь мне говори.

— Ух, орел-птица, сильный пожар я вижу.

— Это не пожар, это моей сестренки царство медное, вот подлетим к этому царству, и колонусь[52] о землю к меньшой сестре, она увидит изо своих палат и выйдет меня встречать:

— Ах, где ты, Иван Царевич, долго пропадал?

— Эх, кабы этот Василий Стрелец, добрый молодец, не попался, меня вспоил не вскормил бы, крылья не срастил, мне бы сюда не бывать.

Сестрица обрадовалась, и взяла его под руки, сама заплакала.

— Ах, дорогие мои гости! Три годинька я тебя не видала. Слава богу, что явился.

А он говорит сестрице на ответ:

— Вот, если бы не Василий Стрелец — я бы живой не был.

— Ну, я ему заплачу, дам несколько золота, сколько надо.

А Иван Царевич наказал раньше Василий' Стрельцу: «А проси коробочку у нее, а не надо золота».

Вот погостили сутки, на вторые просят коробочку, а золота не надо. Эта сестрица коробочки не дает:

— Лучше же возьми корабль золота.

А коробочку не дает.

Разгневался Иван Царевич на свою сестру, ну, марш, и полетел, только и было. И вылетел за железные ворота от меньшей сестры. Колонулся о землю и сделался такой же птицей, каким и раньше был орлом. Опять на море и полетели.

— Ну, Василий Стрелец! Смотри опять на леву руку; что увидишь — мне говори.

— Ух, брат, сильный пожар вижу.

— Это не пожар, это — средней сестры царство серебряно.

Ку рот и полетели. Прилетели к этому царству, колонулся о землю и таким, молодцом стал Иная Царевич, каким был в том царстве медном, так же и в серебряном.

— Ну, послушай, мой друг любезный, Василий Стрелец: что я тебе наказываю, Так и делай… Сестрица увидит и будет приблагать [53] в гости.

Ну, сестрица увидала своего брата.

— Ох, где ты как долго пропадал, Иван Царевич?

— Ну, сестрица, сестрица, кабы не этот Василий Стрелец, то давно, бы я был покоен (умёрши).

— Ну, я ему за это удружение заплачу. Что ему надо, то и дам. Мало корабь золота, — награжу два, а нет и три.

— Нет, мне не надо злата, серебра, отдай коробочку.

— Ой, нету, брат, коробочки не отдам, хоть ты мне и брат, а я тебя люблю.

Ну, уж погостили суточки. Разгневался Иван Царевич на свой сестру на среднюю.

— Поедем к старшей сестре, не смилосердится ли, не подарит ли нам коробочки?

— Погости, погости, брат. Что это ты на меня осерчал, что я коробочки не ударила? Извини меня в том, не хошь угостить, поезжай к старшей сестре, может, она тебя пожалует и даст.

— Ну, делать нечего, сестрица, прощай, до свидания! Делать мне нечего.

Вышли [за] железные ворота, колонулся о сыру землю и сделался таким птицей орлом. Посадил на свои крыльца и полетели.

— Ну, смотри, товарищ Василий Стрелец, гляди опять на леву руку. Что увидаешь в левой руке — скажи мне.

— Ух, какой сильный пожар!

А птица на ответ:

— Нет, Василий Стрелец, не пожар, а моей старшей сестры царство золотое.

Прилетели они к этому царству к железным воротам, колонулся о землю и сделался таким молодцом — Иван Царевич. В этом царстве золотом живет отец и мать, и сильная строгая стража стоит, не пропускать сторонних личей[54].