Инга, Инга, опять засвербело у меня в мозгу. Что же здесь все-таки произошло? И что мне теперь делать? Ясное дело, в милицию звонить, со всеми, как говорится, вытекающими последствиями. Вот именно, последствиями. Такое ощущение, что меня быстро и неотвратимо затягивает в бездонную пучину, как Лизу Бричкину в болотную зыбь. Еще минута — и густая зловонная жижа сомкнется над моей разнесчастной головой. Была Таня Чижова, и нет Тани Чижовой.

Да, в милицию звонить совершенно не хочется, но других вариантов у меня нет. Ведь в спальне труп, не мог же он мне померещиться. А в ванной, возможно, еще один. Надо бы проверить, да боязно. И тем не менее придется. Сейчас, сейчас… Только воздуху в грудь побольше наберу, как перед заплывом. И идти ведь недалеко, учитывая микроскопические размеры малогабаритной квартиры, а сколько времени мне потребовалось, чтобы заглянуть в ванную буквально одним глазком, вы не поверите!

Между прочим, ничего ужасного я там не увидела. Все было, как утром, когда я второпях принимала душ перед работой: ванна пуста, на двери — мой махровый халат, а на полочке под зеркалом — зубная паста, мыло, крем для снятия макияжа и прочие мелочи. На всякий случай я даже потрогала висящее на крюке полотенце, как выяснилось, совершенно сухое;

Ну что ж, по крайней мере одним трупом меньше, констатировала я и вернулась в прихожую. Все, что мне оставалось, — выполнить свой гражданский долг, то бишь сообщить в милицию о том, что я, гражданка Чижова, вернувшись с работы, обнаружила в своей квартире труп неустановленного лица мужского пола. Я уже взялась за телефонную трубку и даже ноль набрала, когда на глаза мне попался предмет, который я не заметила сразу. Мобильный телефон на обувной тумбочке. Ингин, я сразу его узнала, тем более что она уже не в первый раз забывает его у меня, растяпа!

Ну вот, теперь и вовсе никаких сомнений в том, что она побывала в квартире и она же привела сюда этого мужика… Ноль я уже набрала, осталось набрать двойку — и моя совесть чиста. Насколько это возможно в подобных обстоятельствах, конечно. Милиция вплотную займется Ингой, и она станет подозреваемой номер один, а я — номер два, а там, глядишь, и в разряд свидетельниц перейду. Ага, и стану исправно давать показания. Против Инги. А что мне еще прикажете делать? Иначе ведь подозреваемой номер один буду я!

Так-то оно так, но как быть с нашей многолетней дружбой? А Инга? Что она думала, когда заваривала эту кашу? Я бросила телефонную трубку на рычаги и сделала попытку сосредоточиться. Ведь от моего решения так много зависело! Минуту спустя я снова навалилась на телефон и стала судорожно накручивать диск. На этот раз я звонила не в милицию, а Инге. Самое смешное (если при подобном раскладе позволительно употреблять столь легкомысленные выражения), что я стала набирать номер Ингиного мобильника и сообразила, в чем дело, только после того, как он отозвался с обувной тумбочки то ли Моцартом, то ли Бахом.

— Идиотка… — зашипела я на саму себя и набрала другой Ингин номер — домашний.

Сначала в трубку ворвалась громкая музыка, потом неестественный полуистерический смех и только после этого холодный, почти безжизненный голос равнодушно произнес: «Слушаю». Если бы не сильный кавказский акцент, его можно было бы принять за автоответчик, а на самом деле это Ингин денежный мешок — Ованес Сусанян по прозвищу Покемон. Прозвище придумала я с помощью сына Петьки. Есть такой японский мультфильм со странными персонажами — вырожденцами и мутантами, а еще в магазинах продаются картинки с их изображениями. Петька эти картинки коллекционирует, то и дело выклянчивая у меня деньги на них. Таким образом я и узнала, что покемоны — это карманные монстры, а заодно вдоволь на них налюбовалась. Так вот самый страшный из них — вылитый Ингин Ованес.

— Это Таня Чижова, — скрипя зубами, отрекомендовалась я Покемону. — Ингу можно?

На противоположном конце провода возникла довольно продолжительная заминка, сопровождавшаяся подозрительным шуршанием и возней. У меня даже возникло ощущение, будто там идет борьба за трубку. Но Ингу я в конце концов услышала.

— Привет, — выдохнула она в трубку и добавила без всякого выражения:

— Как дела?

— Отвратительно, — не стала я лукавить и сразу перешла к делу:

— Между прочим, ты у меня кое-что забыла…

— Мобильный? — равнодушно отозвалась Инга. — Бог с ним, завтра заберу.

— Если бы только, — прошипела я. — Срочно приезжай…

— Да не могу я сейчас. — Инга перешла на громкий шепот:

— Давай завтра, а? У меня тут гости вообще-то.

— У меня тоже, — зловеще известила я. — Приезжай немедленно, это вопрос жизни и смерти.

— Хорошо, приеду, — торопливо заверила меня Инга. Что неоспоримо доказывало: она знала, она все знала.

Инга возникла в моей жизни в шестом классе средней общеобразовательной школы № 123. Ее привела наша классная руководительница Эмма Семеновна, представив перед уроком истории:

— Знакомьтесь, дети, это Инга Прокопчик, она будет с вами учиться.

Должна вам сообщить, что Инга тогда была очень упитанной девочкой со старомодной корзинкой из толстых кос на голове. Добавьте к этому нелепую юбку плиссе, делающую ее похожей на бочонок для засолки огурцов, и вы без труда представите себе бездну, отделяющую тогдашнюю Ингу от идеала. Помню, она страшно смущалась, а новые одноклассники беспардонно пялились на нее во все глаза, и особого дружелюбия в них не наблюдалось.