Отец Киры, Мордвинов Александр Петрович, руководил компанией, занимающейся производством и сбытом ювелирных украшений. Он работал со своим компаньоном – Полянским Борисом Сергеевичем, давним приятелем, совладельцем компании, который имел долю в общем капитале. Двое племянников Бориса Полянского организовали несколько фирм по работе с клиентами. Кирка рассказывала Олесе, что Борис Сергеевич считал своих племянников сыновьями, ведь после смерти брата Виктора он в прямом смысле заменил им отца. И братья Полянские считали своим долгом поддерживать его всегда и во всём. Старший работал в основном с зарубежными клиентами и поэтому часто уезжал в командировки. Младший помогал дяде на производстве. Но мог присутствовать на важных переговорах вместе с Кирой, но такое случалось нечасто. Киру такое положение дел более чем устраивало, так как в те редкие моменты, когда братья появлялись в её конторе, они обязательно начинали давать советы. А Киру это ужасно раздражало. После смерти отца Киры от сердечного приступа Полянские оставили Киру в покое, став больше внимания уделять производственным делам. Они выделили Кирке офис и нарекли директором. А полтора года назад Кирия Александровна позвала к себе на работу школьную подругу – Олесю, которая в результате стала её правой рукой.

Олеся высушила волосы феном и, накинув на голову капюшон халата, вышла на балкон. Во дворе пахло дождём и свежестью. Казалось, будто улица умылась: каждый листочек, каждый кустик, цветы, деревья, – источали чистоту. Птицы вновь завели свои трели, посвящая песни летнему солнцу. Не верилось, что совсем недавно по окрестностям города хлестал дождь. В луже купался воробей, привлекая внимание местных котов. Но к воробью сложно было подобраться – кошаки боялись намочить лапы. Оставалось только наблюдать и надеяться, что однажды рыжая птаха переместится «на сушу». Олесе вдруг захотелось надеть резиновые сапоги и побегать по лужам, как в детстве, а ещё лучше – попрыгать. Но она знала, что тогда за ней могут приехать санитары. Сдерживая глупые желания, девушка скрылась с балкона и достала из кармана халата сотовый телефон.

Послышались два длинных гудка, после чего в трубке прохрипел мужской голос:

– Алло, – мужчина на другом конце провода слегка откашлялся.

– Привет, Саш! Ну, как ты?

Александр отвечал штампами. Сухо. Неохотно. Он говорил ненавистные Олесе слова, вроде «ясно» и «понятно». А Олеська любила развёрнутые ответы с междометиями и причастными оборотами, тем более, если речь шла о путешествиях в дальние страны. Она должна была знать все подробности. Но Сашка говорил без энтузиазма. Казалось, ему хотелось быстрее отделаться от девушки. После очередного его «угу» Олеся грустно вздохнула:

– Магнитик хоть мне привёз?

– Привёз.

«Вот сейчас нужно просто взять и завершить вызов. И забыть об этом придурке навсегда. Насчёт три бросай трубку. Раз…».

– Как у тебя дела, Олесь? – спросил он, скорее всего, ради приличия. А Олеся вдруг обрадовалась.

– Всё хорошо! Если не считать, что я насквозь промокла под дождём. Не волнуйся, уже высохла. И даже выпила чаю.

Несколько секунд оба молчали.

– Понятно, – сухо ответил мужчина и глубоко зевнул.

«Плевать он хотел на тебя и на то, что ты промокла. И с чего ты решила, что он должен волноваться? Ты ему кто?! Вы виделись вживую четыре раза!».

Но вслух произнесла:

– Ладно, не буду тебе мешать. Отдыхай.

– Подожди-подожди… Не отключайся…

Олеся про себя подумала: «Ну, давай, скажи мне что-нибудь кроме «э» и «понятно». И, если я снова почувствую себя дурой, я положу трубку, и больше мы никогда не увидимся…»

– Олесь, ты меня прости…

«Уже лучше», – мысленно выдохнула девушка.

– Я просто устал. Давай встретимся вечером? Посидим где-нибудь, поболтаем. Я соскучился. Знаешь, мне тебя очень-очень не хватало. Просто все эти перелёты, плюс разница во времени. Ещё не привык…

– Понимаю, – соврала Олеся, – Хорошо, вечером созвонимся.

Перед выходом из дома Олеся провела перед зеркалом дольше времени, чем обычно. Сначала она решила сразить Сашку наповал и сделала боевой раскрас. Чёткие стрелки, затемнённые уголки глаз, два слоя туши и мерцающие румяна – типичный вечерний макияж. Олеся любовалась собой ровно две минуты. Затем пошла в ванную и умылась. Дубль два: светло бежевые тени с еле заметными золотистыми блёстками. Мягкие волны каштановых волос. Никаких румян и яркой помады. Лишь немного блеска на губах. Лёгкое платье и туфли-лодочки. Образ получился очень нежным, воздушным, женственным.

Тот, для кого она так старалась, сильно опаздывал. Олеся с Сашкой договорились встретиться в шесть вечера около боулинг-клуба. На часах было восемнадцать двадцать пять. Телефон Сашки молчал. Наверное, села батарея. Олеся ужасно нервничала. Она сама никогда не опаздывала и не любила, когда кто-то заставлял её ждать.

Саша явился народу с опозданием на один час. Освещая пространство лучезарной улыбкой, он смотрел на Олесю с видом снизошедшего с небес ангела. Но Олесю это не впечатлило. Взгляд девушки метал гром и молнии. Заметив это, Сашка изменился в лице.

– Прости, – он скорчил жалкую мину и громко хлопнул дверцей машины. Олеся от неожиданности подпрыгнула, и его «прости» тут же потеряло всякий смысл. Сашка оправдывался очень красноречиво. Он вздыхал, закатывал глаза и театрально разводил руками, высказывая одну версию за другой: ДТП, пробки, раненная собачка… Олеся молча слушала и разглядывала идеальные контуры модной бородки, новую стрижку, свежий маникюр. Все улики были налицо. Пока Олеся мёрзла на улице, Сашка восседал в парикмахерской. Девушка гордо задрала голову и уже приготовилась развернуться и уйти, как вдруг Сашка нырнул в салон автомобиля и достал оттуда огромный букет тёмно-бордовых роз. Впервые за всё время их знакомства Сашка наговорил Олеське кучу приятных слов. Она начала потихоньку оттаивать и позволила ему взять её за руку. А он всё говорил, говорил. В итоге Олеся решила его помиловать, – Знаешь, я больше не хочу расставаться, – вдруг сказал Александр, – Давай впредь отдыхать вместе?