— Политический мезальянс, не более, — пробормотал адмирал, благо исполнять супружеский долг его никто не принуждал, зато обретенная на старости лет жена, оказалась великолепным политическим союзником. И теперь комбинации, над которыми они совместно размышляли, давали определенные перспективы, как для империи, так и для них лично.

Сейчас под его началом Российский Императорский Флот, вторая рука «всякого потенанта», как говорил двести лет тому назад великий император. И начнись война, он будет его главнокомандующим. Вот только перестал быть РИФ по своей силе вторым в мире, сейчас пропустил впереди себя не только кайзерлихмарине, что рос прямо как на дрожжах, но и флоты САСШ и Франции. А пройдет еще пара лет, так обгонят «макаронники» и, возможно, недобитые японцы. И все дело в том, что появился «Дредноут», имя которого стало нарицательным для новых линейных кораблей, оснащенных орудиями только одного главного калибра.

Их принялись лихорадочно строить многие — к делу подключились даже крепко битая американцами Испания и вечный враг России на Балканах Австро-Венгрия, эта «двоежо… монархия» — как ее постоянно ругал новый император Александр IV Михайлович. Дредноуты себе заказали даже страны «Нового Света» — Бразилия, Аргентина и Чили — они начаты строительством в САСШ и Англии. В «гонку» вступила и Турция, где три года тому назад к власти пришли младотурки.

А вот Россия только в прошлом году заложила по одному новому дредноуту на Балтике и Черном море, и в этом добавила еще два. Такое запоздание объяснялось двумя вещами — хронической нехваткой денег, так как брать займы у французов категорически отказались, потому что понимали, кто будет заказывать «музыку» в «политическом оркестре». Война с японцами проделала страшную «дырку» в бюджете, а для предотвращения революции требовалось проводить реформы, а это финансово обременительно. Одно введение всеобщего, обязательного и бесплатного четырехлетнего образования, по программе министра просвещения Игнатьева стоило четырех новых дредноутов — больше ста миллионов рублей!

Но оно того стоило, как и многое другое — Россия начала потихоньку меняться в лучшую сторону. Свою долю бюджетных ассигнований получила армия, а там изменения шли по нарастающей. Перевооружение дело завсегда дорогостоящее, особенно со структурными преобразования — империя континентальная страна и железные дороги, отнюдь не морские коммуникации, ее связывают в единое целое. А потому «армия наше все» — любимая присказка Фока, всем понятная аксиома.

Пребывая в мыслях, Алексеев задумчиво пробормотал:

— Война на носу, а потому придется воевать на том, что есть, благо в насущном мне не отказали…

Генерал-адмирал, главнокомандующий Российским Императорским Флотом Евгений Иванович Алексеев (АИ).

— Интересные расклады появляются, и чем дальше, тем запутанней. И логика порой отсутствует, но она всегда есть, только мы ее порой не видим. Все имеет объяснение, нужно только подумать!

Фок отпил травяного отвара из чашки — как-то привык к нему за семь лет супружеской жизни. Ленка давно перестала быть той девчонкой, которую он впервые увидел в бою под Бицзыво. Пусть властная и решительная, императорскую породу Айсингьоро ведь никуда не денешь, особенно когда три века твоих предков правили Поднебесной. Да и сама она приходилась родственницей императрице Цыси, причем стоящей намного выше ее по происхождению — все же в жилах Е Лен текла кровь властителей, а Цыси лишь неудачно рожала от императора, приходясь ему супругой. Это как брать царевну из рода Романовых, все же имеющую какие-то шансы получить престол, и какую-нибудь германскую принцессу, вроде той же «безвременно усопшей» Аликс, «гессенскую муху», которая через брак с влюбленным в нее по уши царевичем смогла устроить на троне свою задницу.

Нет, теперь Елена Борисовна, а так ее уже называли все чаще и чаще ее русские верноподданные, стала настоящей правительницей, от одного имени которой многие вздрагивали и покрывались испариной. Жестокая и решительная молодая женщина хорошо знала природу власти, гораздо лучше, чем ее понимал сам Фок, на двоих проживший без малого, что такое тридцать лет, два века. Так что всех претендентов на престол она безжалостно вывела — отправив в «запретный город» в Пекин, в китайскую глубинку губернаторами, или вульгарно отравив. И не надо тут морщиться — в борьбе за власть в средствах не стесняются. Или ты устранишь конкурента, либо он тебя — недаром древние восклицали — «какие времена, такие и нравы»!

И головы приказывала рубить, и в котлах сварить, и многое другое из того, что считается на востоке обыденностью, а не мучительством. Зато коррупция стала сокращаться как та «шангреневая кожа» — ведь под репрессии попадал не только сановник или чиновник, но все его семейство, а иногда и родичи. Раньше бы всех перебили, согласно древней традиции не оставлять мстителей, которые смогут подрасти, а сейчас Ленка «милостиво» обходилась. Всех недовольных ее самодержавным правлением оптом переселяли за «великую стену», за которой и находилась собственно Поднебесная, а древняя кладка отделяла ее от Маньчжурии, из которой и завоевали триста лет назад огромный Китай.

Но сам Фок прекрасно понимал, что всех маньчжуров, или большинство из них ожидает в самом скором времени мучительная смерть. Династия Цин окончательно дискредитировала себя в глазах китайцев — недовольство ширилось и уже захлестнуло многие провинции. Репрессии и казни, к которым в последние годы прибегала Цыси нужного для покойной императрицы результата не дали. Да и какие могут быть преобразования, если вся система маньчжурской власти прогнила насквозь от коррупции. А есть одна закономерность, когда «верхи не могут, а низы не хотят», то жди революции — и полетят головы правителей и их окружения, вместе с руками и ногами, и что характерно — все по отдельности от туловища.

— Резня будет, хорошая бойня — должна случиться осенью, если процесс не затормозился. Тогда зимой, не раньше — Цыси хорошо «зачистила» всех радикалов, крови старуха не боялась. Да и Ленка такая же — провинцию выжжет, если дела серьезные пойдут, что ей «родичи» из императорского дворца — в ее глазах они все покойники.

Фок прекрасно понимал, что вся придворная камарилья в Мукдене не нужна, и пользу можно получить в одном случае — если восставшие их всех вырежут повсеместно без всякой жалости. Тогда да — эффект по всей Маньчжурии будет соответствующий — китайцев из тех, кто не согласится стать маньчжурами изгонят в два притопа, конфисковав все имущество. «Великая стена» окончательно разорвет два народа и наступит долгий период противостояния. А ничто не сплачивает народ как внешний враг, более многочисленный, но в ходе внутренних потрясений впавший в анархию. Никому не нужен такой сосед, от которого непонятно что ожидать.