Ей даже стало немного жаль джедаев, поскольку оба выглядели очень юными и наивными. Они даже не представляли, во что так беззаботно вляпались.

– Эм… я Вернестра, – уточнила мириаланка, но никто не обратил внимания. Сенатор и Зайлен мерили друг друга взглядами. Зайлен, стиснув зубы, повернулся к джедаям, потом обратно к сенатору Старрос и побагровел. Силь поняла, что он в ярости, но не могла понять почему. Джедаи были переговорщиками и учеными. Разве он не хотел, чтобы кто-то помог ему разобраться в полученных показаниях? Потому что Силь ему тут явно не помощница.

А может, в этом и состояла проблема. Он не сможет подкупить джедаев так же легко, как уговорил Силь соврать для него. Так чем же сектор Беренж так интересует Грэфов? У Силь не укладывалось в голове, что им нужно именно место для экспериментов.

– Мы со всей определенностью ни в какой переплет не попадем, так зачем нам джедаи? Это же дети! – изрек Зайлен. – Это перебор даже для вас, Старрос. Вы хотите услать меня в компании с чокнутым гунганом и детьми? И плевать я хотел, что они джедаи.

В ответ на оскорбление в глазах мириаланки что-то сверкнуло. Силь вполне понимала ее чувства.

– Я рыцарь-джедай, – сказала она, в упор глядя на Зайлена. – Господин Грэф…

– Зайлен, – коротко поправил он.

– Зайлен, поверьте, мы с моим падаваном имеем опыт не только борьбы с нигилами, но и обеспечения личной охраны.

– Это Верн и Имри уберегли мою Эйвон и того мальчишку с Долны, Онести Вефта, когда нигилы взорвали «Сильное крыло», – сказала сенатор Старрос.

– И мы были на Вало во время нападения нигилов, – сказала джедайка Верн, скрестив руки на груди.

– О, вы, джедаи, здорово там себя проявили, поздравляю, – сказала Силь, которую неожиданно разозлил хвастливый тон девушки. Она старалась держать рот на замке и в спор не встревать, но что-то в зеленой девушке начинало ее раздражать – особенно после того, как джедайка разбередила свежую рану, чего Силь никак не ожидала. Утраты порой вот так нежданно всплывали в памяти: то Джорданна, то мать. Она жила как обычно, занималась своими делами, а потом вдруг накатывала ярость или печаль, вызванная чем-нибудь совершенно невинным – например, запахом печенья, которое любила мать, или увиденной где-то стройной фигурой, напоминающей Джорданну.

Однако моментальная неприязнь к джедайке имела какую-то другую причину. Возможно, дело в том, что она каждое слово произносила тихо, словно ничто не могло выбить ее из колеи, и этим являла полную противоположность Силь. Девушка выглядела спокойной и собранной, тогда как Силь – ровно наоборот, тем более что со времени прибытия на Корусант она чувствовала себя особенно потерянной. А может, джедаи, которые как никто противостояли злу в Галактике, самим своим присутствием напоминали, что Силь продала совесть за крупные барыши. Ощущение не из приятных. Переадресовать сомнения насчет своего выбора самим же джедаям казалось неплохим вариантом.

– Прошу меня простить, но Бити я доверяю больше, чем парочке монахов в смешных плащах, – сказала Силь, сгоняя свое раздражение на мириаланке.

– Бити? – переспросила зеленая девушка. Тон незнакомки ее явно ничуть не задел, а недавняя досада уже рассеялась. Силь смущало, что девушка вообще-то выглядела довольно симпатичной, с татуировками возле каждого глаза. На таком расстоянии разобрать рисунок было невозможно, но из-за татуировок глаза казались больше, чем на самом деле.

Тьфу, уж на джедая-то она не западет? Может, все дело в проклятой униформе. «Ну-ка соберись, Ярроу».

– Ее бластерная винтовка, – пояснил Зайлен, прервав мысли Силь.

– Зайлен, пожалуйста, не пойми мое предложение превратно. Такова была просьба твоей бабушки. Именно она предложила, что привлечь джедаев – это, возможно, лучший способ уладить данный вопрос.

Настрой молодого Грэфа моментально изменился. Он сделал глубокий вдох и пригладил волосы, хотя ни единая прядь не выбилась из прически. Он явно принял какое-то решение, и Силь отчаянно хотелось узнать, о чем же он думает. Жаль, что она не была джедайкой и не умела читать мысли.

– Сенатор Старрос, – спустя несколько мгновений проговорил Зайлен, – благодарю за предложение, но я не могу поверить, что моя бабушка попросит о таком условии, не уведомив меня об изменившейся ситуации. Это же дети.

Женщина откинулась на спинку кресла и тяжело вздохнула:

– Ты что, объявляешь меня лгуньей?

– Ни в коем разе. Но я не брошу этих младенцев в пасть чудовища, фигурально выражаясь. Вы всерьез ожидаете, что я поверю, будто матриарх согласилась на такую уступку? Вы же знаете, что Грэфы не торгуются. – В его голосе не было злости; он просто констатировал факт. Его семья была такой могущественной, что ни в чем не знала отказа. – Я рассчитывал на взрослое решение. Вы же предлагаете мне детей.