– Мистер Крэй, вы сошли с ума, – прошептала она.

– Я для тебя все еще мистер Крэй? – он поцеловал женщину в висок, щекоча своим дыханием. – Так я буду ждать тебя.

– Ты как будто сейчас выходила куда-то? – спросил муж, отставив бокал.

– Да, в сад, – небрежно ответила леди Уэлсли. – У меня болела голова, и я вышла подышать свежим воздухом.

– А-а, понятно. Надеюсь, тебе уже лучше, – лорд Уэлсли погладил женщину по руке и снова впал в полусонное состояние, даже не заметив пылающих щек Шарлотты, блеска в ее глазах и легких, словно летящих, движений. Зато модный художник мистер Резерфорд задержал на ней взгляд и заметил:

– Леди Уэлсли, вы затмили всех. Можно подумать, что сегодня ваш дебют.

– Ах, льстец, – кокетливо рассмеялась леди Уэлсли, все еще охваченная бурей чувств.

– Присоединяюсь к Сесилу, – подошел к ним лорд Эндрю Марстон, – с интересом глядя на женщину, – вы ослепительны, Шарлотта!

Он прищурился со своей обычной хитринкой, и, как показалось Шарлотте, хитро подмигнул ей. Неужели все-таки видел или догадался? Энди никогда не славился идеальным поведением и у него была сильно развита интуиция на подобные вещи. Но с его стороны можно не опасаться огласки, скорее Марстон станет покрывать пикантную историю, это его позабавит…

"Я не поеду, не поеду!" – твердила леди Уэлсли, когда муж собирался в Бристоль. "Не поеду!" – повторяла она, переодеваясь вечером и кутаясь в длинный плащ с капюшоном. "Я просто прокачусь по городу", – увещевала она себя, остановив кэб. "Доеду, и поверну к дому", – убеждала она себя по дороге к дому Деверо. "Я только дождусь следующего кэба и вернусь домой", – Шарлотта проводила глазами кэб и подошла к воротам. "Я сошла с ума, нужно остановиться!" – она вошла в приоткрытые створки. "Я исчерпала все доводы", – она увидела вышедшего ей навстречу Кристиана. Юноша проводил ее в дом, помог снять накидку и пригласил в гостиную. Там было очень тепло от большого камина; во всех канделябрах горели свечи. После темной и сырой улицы женщина продрогла, и хозяин дома подвинул ей кресло к камину:

– Да ты совсем замерзла. Тебе надо выпить что-то согревающее. Коньяк, вино, ром?.. А может, я приготовлю тебе глинтвейн? Он у меня получается отменно.

Шарлотта кивнула, боясь, что юноша услышит, как стучат ее зубы.

"Нужно уйти, пока он готовит глинтвейн! Я не должна…". Но не было сил встать и отойти от камина, выйти из теплой и светлой гостиной в студеный сентябрьский туман…

Момент был упущен; в гостиную вернулся Кристиан. Он нес две кружки с ароматным дымящимся питьем, и подал одну женщине:

– Ну, вот! Он немного крепок, но недурен на вкус и хорошо согревает. А это тебе сейчас необходимо.

Он придвинул себе второе кресло и устроился в нем, улыбаясь и лаская Шарлотту взглядом.

– А почему ты снял свой прекрасный портрет? – леди Уэлсли осмотрелась в гостиной. – Летом он произвел фурор в Лондоне и так хорошо смотрелся здесь, напротив портрета лорда Деверо…

– Да, но днем на него попадали солнечные лучи, пришлось убрать портрет отсюда, чтобы не выцвели краски… Да что тебе портрет? – Кристиан допил глинтвейн и игриво улыбнулся. – Он что, больше интересен тебе, чем я?

Леди Уэлсли невольно улыбнулась ему в ответ. Она уже согрелась, щеки порозовели, а зубы перестали выбивать дробь.

– Ты очаровательна, – сказал Кристиан. – Особенно когда так румяна.

– Я думала, что ты собираешься поухаживать за моей дочерью, – теперь леди Уэлсли чувствовала себя более непринужденно в гостях.

– Зачем мне эта девчушка, если есть такая женщина, как ты, – ответил Кристиан.

В Лондоне знали печальную историю юного Крэя. Его мать, Маргарет Деверо, вышла замуж без отцовского благословения за бедного художника Крэя, и отец вычеркнул ее из жизни. После эпидемии дифтерита в Танбридже трехлетний Кристиан остался круглым сиротой. Потеряв единственную дочь, лорд Деверо взял на воспитание ее ребенка, но не смог забыть его отца и вымещал ненависть к покойному зятю на мальчике, награждая его тумаками и руганью, а потом отослал Кристиана в предместье к дальним родственникам художника. Юноша почти не помнил родителей, детская память сохранила только некий идеальный образ. И, может быть, леди Уэлсли напомнила ему этот образ… "Я еще в состоянии мыслить логически?" – запоздало удивилась Шарлотта, когда Кристиан забрал у нее пустую кружку, опустился напротив на корточки и взял ее за руки, сокращая расстояние.

– Я же намного старше тебя, – прошептала она.

– Ну и что, – так же тихо отозвался юноша и нежно коснулся губами ее рта.

– Прошу тебя, пусти, перестань, что ты делаешь, я никогда… – задыхаясь, бормотала леди Уэлсли, когда Кристиан перебрался в ее кресло, а ее пересадил к себе на колени, распустил ее прическу и осыпал поцелуями, нашаривая пуговицы платья…

– Ты действительно хочешь, чтобы я остановился? – шепнул Кристиан, стянув с ее плеча рукав платья.

– Сумасшедший, – ахнула леди Уэлсли, когда Крэй прижался губами к ее обнаженному плечу.

– Ты не ответила: мне остановиться:

– Нет… Нет, нет, не останавливайся… – она запрокинула голову, крепко зажмурившись.

– Почему ты плачешь? – молодой человек провел кончиками пальцев по ее щеке. – Я причинил тебе боль? Ты испугана?

– Я не знала, что так бывает, – всхлипнула Шарлотта, запуская руки в густые темные волосы юноши. – Это… это невообразимо…

– Как не знала? – Кристиан слегка отодвинул женщину от себя, удивленно подняв брови. – Ты же замужем.

– Вот именно, – погасшим голосом ответила леди Уэлсли. – Вот именно: я замужем.