Едва не завизжала, понимая, что ректор готовит смертельный удар!

Вовремя вспомнила о привороте. На всякий случай мысленно проговорила заклинание, которое пробудит “совесть” инквизитора.

– Я могу применить силу.
– Настойчиво напомнил Аринский, наблюдая за моей реакцией и стараясь что-то уловить.
– Не боитесь? Значит, я был прав в своих догадках.

Ректор мрачно усмехнулся, прожигая меня взглядом. Только сейчас обратила внимание на то, как изменился он с нашей первой встречи: лицо осунулось, под такими необычными глазами залегли тени, а общее состояние можно было описать как крайне болезненное.

– Не понимаю, о чем вы.
– Угрюмо ответила я.

Неужели, “совесть” дала побочный эффект? Жутко захотелось взять кровь у ректора, проверить, проанализировать, все рассчитать… Но это укажет на мою вину. А первое правило ведьмы - не пались. А если спалилась, отрицай!

– Я сразу подумал, что подписанный приказ, потеря памяти и следующие события - дело рук ведьм, которые с нами обедали.
– Начал ректор свою речь.
– Я даже приказал установить наблюдение за Верховной Ядвигой. Но ошибся… Когда Его Величество получил доклад графа Оуре, он заинтересовался вами. Граф беспрестанно восторгался тем, какая вы чистая и сильная. Клялся, что вы - будущее нашего королевства и спасение мира от тьмы… Он даже умирал с вашим именем на устах. Я присутствовал на казни обоих друзей. Одного приговорили за работорговлю. Второго за то, что вступился за первого. Бросился защищать, нарушив королевскую волю. И умер как предатель. Напоследок прошептав, что мы должны поверить в правильность союза с ведьмами. Его Величество задумался над тем, что в вас такого углядели, что пошли на нарушение его приказа. Негласного, разумеется. Ведь лучшие маги двора обследовали тела убитых и мою кровь. И не обнаружили следов воздействия. Вообще никаких следов! Это означало, что наше решение - абсолютно разумно и рационально. Его Величество подписал указ, согласно которому вы обязаны были явиться в мою академию для изучения. Успехи в учёбе показали: выводы комиссии были совершенно верны. Ведьмы действительно могут проходить обучение среди магов, их можно использовать в качестве боевых единиц.

Герцог замолчал, встал из-за стола и отошел к окну.

– Я не понимаю, зачем вы все это говорите.

Ректор обернулся через плечо.

– Вам не стыдно, что по вашей вине погибло два человека?

– Я не имею к их казни никакого отношения. Графа и маркиза казнил палач Его Величества. Но если бы и имела… Им не было стыдно ни за одну погибшую ведьму. Они не отрубали головы, а сжигали таких как я. Заживо сжигали. Взрослых, детей, пожилых женщин. Сжигали за малейшее подозрение, что они могут быть ведьмами. Так что нет, мне не жаль ни маркиза, ни графа.

– А меня? Меня вам не жаль?

– А почему мне должно быть вас жаль, лорд Аринский? Вы живы и здоровы.

– Здоров?
– Ректор рассмеялся.
– Я болен, ведьма! Болен твоим приворотом!

И напряжённый взгляд, будто мужчина старается пробиться к моей совести. В отличие от инквизиторов, у ведьм она имелась. Но тщательно пряталась, когда речь шла о выживании и борьбе за достойное существование.

– Я вас не привораживала. Это доказали все придворные маги. Это доказывает все, что мы знаем об инквизиторах и ведьмах. Ведьма не может приворожить инквизитора. У вас же защита стоит такая, что пробить невозможно!

– Стана… - Прохрипел ректор, делая шаг ко мне и останавливаясь.
– Ядвига сказала, что делать невозможное - твоё призвание.

Я вздрогнула, услышав имя Верховной, обещавшей защиту и покровительство.

– Да и сегодняшние игры показали то же самое.
– Продолжил настаивать на своём герцог Смерть.
– Ты подпишешь заявление, и я его одобрю. Доучитесь с подругами в академии, я поспособствую вашей спокойной жизни. Иначе я пойду к королю с заявлением о том, что ты меня приворожила. Знаешь, что будет дальше?

– Воздействие на мага, подчинение его воли, которое нельзя обратить.
– Задумчиво проговорила я.
– Карается смертной казнью.

– Но я не смогу сделать ничего, что причинит тебе вред. Верно? Приворот ведь так действует.
– Маг не спускал с меня глаза, подмечая малейшие изменения в поведении.
– Уверен, Его Величество пойдёт мне на встречу в этом вопросе и отдаст в качестве возмещения морального ущерба… Тебя.

Мир пошатнулся!

Я неверяще посмотрела на ректора, стараясь разглядеть хоть какой-то намёк на то, что он шутит или блефует. Но герцог был предельно серьезен. В глазах - решимость, в позе - уверенность.

А ты, Стана, думала, что будет легко, да? Надеялась, что весь мир упадёт к твоим ногам, потому что тётя так говорила?

Когда мне было семь, тётя отправила меня в третью ведическую школу - она считается лучшей. На каникулы я приезжала домой и занималась с Бояной. После очередного отпуска, когда я вернулась в школу, стало известно, что тётя практиковала черную магию, играла со смертью. Тогда Верховная Варвара прибыла в школу и лично сообщила мне об исключении.

Я плакала. Умоляла этого не делать. Показывала свои результаты - более чем впечатляющие. Но ведьма осталась при своём мнении: племяннице Преступившей нечего делать в её школе. Варвара считала, что я могу навлечь гнев инквизиторов на её учебное заведение. Она намекнула, что мне теперь рады будут только в самой отсталой школе - в восьмой. Это был крах. Подняться до тех высот, куда я метила, с такого низкого старта было практически невозможно. Однако я помнила, что говорила тётя: “Великая цель порождает и средства для её достижения.”

Наивное детское воображение нарисовало яркую картинку, как я иду к своей великой цели по дороге, выстланной шелком.

И я написала прошение на имя Верховной Ядвиги. Приказ о моем зачислении был подписан в тот же день. До восьмой школы я летела на метле. Первый перелет на такое расстояние. Учителя хватались за головы, задавая один вопрос: “Как?”

Когда написали Верховной Ядвиге о том, как я добралась, она лишь ответила, что совершать невозможное может стать моим призванием. Об этом я позже узнала, когда в кабинет Рогнеды проникла и свое личное дело нашла. В графе “характер” разборчивой рукой директрисы значилось “уперта, непредсказуема, амбициозна, расчетлива, предприимчива”.