Из другого кармана Борис вытащил вороненый метательный нож с рукояткой, обмотанной проволокой.

— Лови.

И он кинул нож Максуду. Максуд поймал нож за лезвие и тут же метнул его назад, в Бориса. Быстро, один за другим, раздалось три выстрела. Первая пуля попала в нож, две остальные — Максуду в лоб. Тело толстяка обмякло. Нож упал к ногам Бориса. На рукоятке была вмятина от пули.

Борис поднял нож, сунул в карман. И четвертым выстрелом перебил канат. Тело Максуда, погибшего в бою от руки неверного, упало в темную воду и пошло ко дну, увлекаемое чугунной болванкой. Борис вернул стрелу грузового крана в прежнее положение, отмотал от крюка остаток каната, протянул Юсуфу.

— Убери. И передай всем приготовиться, на нас Кесарян нападет, — он глянул на часы, — скоро, через полтора часа. Беги.

Небо стало совсем черным, вода — тоже. Но в воде не было звезд. Вода казалась вязкой и одновременно упругой. Она напоминала Василию о чем-то неприятном… Да! Вода напоминала необъятное тело Васьмирукого!

Борис собрал своих гостей в каюте и объявил им о предстоящем морском сражении. Ему понравилось, что никто, включая женщин, не испугался и даже не удивился.

Мин-хан погладил бороду.

— Нам-то что делать, браток?

— Не знаю. Покрепче за стенки держаться. Кесарян на абордаж не пойдет. Попытается нас снарядами достать, или сразу торпедой.

— А чем ответить есть? — спросила Ольга, — лучевое оружие есть?

— Не бывает.

— То есть, у них тоже?

— Вообще не бывает. У них два катера с девятимиллиметровками, может, еще базуки у людей.

Василий сразу оживился.

— А у нас есть базуки?

— Есть, но мои люди с ними — так себе.

— Я зато — нормально. Ольга подтвердит.

Ольга помрачнела.

Борис нервно посмотрел на часы.

— Вы, Мин Семенович?

— Каие у тебя пушки?

— Девятка, и еще авиационная скорострельная.

— Авиационную мне. Я начинал стрелком на "крылатом коне" во флоте Золотых Баскаков. В Индии мятеж давил. Ух, мы им вставили. Значит, лечу я, внизу — джунгли…

Но Борис не дал Мин-хану похвастаться, сразу взял его под руку и повел к пушке. Вернулся минут через десять, довольный.

— Мин Семенович узнал машинку, говорит, у них дома почти такие же были. Так, Вась, привстань.

Борис откинул сидение дивана и вытащил три базуки. Такие базуки Василий видел только в музее оружия в Зобегре. Прикинул на вес — тяжеловаты. Но можно попробовать — принцип у них тот же, что и у стандартных аримановских.

— Оль, другую возьмешь?

Борис протянул принцессе базуку. Ольга потупилась.

— Я из них… Я лучше с лучевым оружием.

— Звиняйте, матку. Нема.

— Что?

— Прости. Ну нету лучевого! Не изобрели!

Тут Ольга расцвела. И вытащила из кармана штанов рыбью трубку.

— Есть.

— Такая махочка? А мощности хватит?

— Не знаю. Честно.

Тут неуверенно поднялась Гюльчачай.

— Мы с Татьяной возьмем. У нас — похожие.

— Хорошо. Хаф, Резеда и Пурдзан остались без дела. Ничего страшного.

Пурдзан вскочил с места, подошел к Борису. Помолчал. И выпалил:

— А мне — штурвал!

Борис замотал головой.

— Ты что? Ты же катер…

— Послушай. Я крейсер водил. Не чета этому. Крейсер — весь побольше вашего моря. Я в Буферах такой джихад устроил…

Борис не хотел верить.

— Вась, он может?

— Пур и Мин-хан были в Буферах основными пиратами. А сатиры вообще прекрасно водят все, что движется. Сможет, конечно. Другой вопрос — зачем?

Пурдзан с силой ударил кулаком себе в ладонь.

— Зачем? Просто. Твой этот Карась… Как его?

— Кесарян.

— Да. Он с тобой воевал? Видел, как ты воюешь?

Борис задумался.

— Видел. Много раз. Мы, собственно, на пару работали. Но он у меня женщину увел — а я его за это подставил. Даже не просто женщину. Жену. Он еле жив остался, ему хорошо, у него тогда уже был торпедный катер. А ты имеешь в виду…

Борис начал понимать. Пурдзан затряс бородой.

— Да, да! Мы его обманем. У нас разный стиль. Я видел, как ты дрался там, в Стамбуле. Я бы все делал по-другому… Прости, Гирей-ага, — вдруг осекся Пурдзан.

— Ничего, ничего… Так!

Василий, наконец, разобрался в базуке:

— Показывай, куда встать.

— На нос. Все базуки — на нос. Пушки у меня с борта и на корме. Пур, пошли в рубку.

Борис побежал наверх, Пурдзан — следом.

Борис удивился, насколько быстро, практически мгновенно, сатир освоился в рубке. Попробовал штурвал, сделал насколько крутых виражей для пробы. Внимательно пригляделся к положению звезд на небе. Проверил управление прожекторами из рубки.