Окружив город, Зу Нувас выслал глашатаев, дабы возвестили они, что тот, кто не станет «порицать Распятого, тот погибнет от огня и меча». Кто же «будет одних мыслей» с ним, «отрекшись от Троицы, как ее называют ученики Галилеянина, тот удостоится почестей многих и преимуществ великих» в царстве его. Оповестили наджранцев глашатаи и том, как обошелся Зу Нувас с не принявшими его предложение христианами Зафара и Адена: «предал огню и мечу», и их самих, и монахов; церкви же христианские во всех его владениях, «сжегши и разрушивши до земли, обратил в прах».

Многие дни, пишет в своих «Записках» архимандрит Арсений, держал Зу Нувас в осаде наджранцев (смысл названия Наджран — Оплот неодолимый). «Всех живших в предместьях выгнал; одних погубил, других раздал в рабы вельможам своим и военачальникам». Когда же город взять не смог, то объявил его жителям, что хотел бы «решить дело миром». Пообещал им «вреда никому не чинить» и «к оставлению чтимой ими веры не принуждать». Что явился, дескать, в Наджран лишь с одной целью: для «сбора подобающей дани, взимаемой, по обычаю, с каждой души, живущей в городе», в размере «один елкас» (около 3 рублей серебром). Ежегодная дань с Наджрана, составляла, по подсчетам архимандрита Арсения, «130 талантов золотом» (около 519 тыс. рублей серебром).

Горожане «поверили словам змея коварного, — продолжает свое повествование архимандрит, — обещавшего им с клятвою безопасность, и отворили врата города. Старейшины Наджрана вместе с Арефою (‘Арафой) вышли к царю и поклонились до земли». В ответ «Зу Нувас приказал всех их схватить; расхитить имущество их»; и «привести к нему, без промедления, Павла, епископа города». Не ведал он, замечает архимандрит, что епископ к тому времени уже умер. Узнав же об этом, отправил на «место, где покоилось тело Павла», нескольких своих подданных. И приказал, придя на могилу и «выкопавши кости Павла, сжечь их огнем, а пепел лопатами развеять по ветру».

На следующий день велел войску собрать как можно больше дров, зажечь костер и «побросать туда всех священников городских, дьяконов и остальных служителей Церкви». Женщин же, «избравших монашескую жизнь», а также канонисс (принявших пострижение), а заодно и певиц (клирошанок), найденных в городе и его окрестностях, — сжечь, имея в виду запугать тем самым остальных христиан. «Таковых сожженных», говорит архимандрит Арсений, ссылаясь на византийские хроники тех лет, из числа священников, клириков, монахов и монахинь «было числом 427 душ».

По сообщениям некоторых арабских историков, христиан сжигали не в самом городе, а за его стенами, в огромном рве, куда бросали живыми. Поэтому-то в преданиях племен Йемена Зу Нувас (Тот, кто с локонами) известен еще под прозвищами Государя ямы и Владыки горящего рва. «Убиты будут владетели рва, — сказано в Коране, — огня, обладающего искрами. Вот они сидят над ним и созерцают то, что творят с верующими» (17).

Св. Арефу (’Арафу) и прочих старейшин города, встречавших Зу Нуваса у городских ворот, а вместе с ними и многих других именитых горожан, «всего числом 340», как следует из «Записок» архимандрита Арсения, «еврей кровожаднейший велел заковать в железо». Глашатай, вставший перед ними, призвал: «Отрекитесь от Христа, иудействуйте, примите веру Зу Нуваса, и будете жить!». Но «мученики святые, — рассказывает архимандрит, — отказались отречься от Христа». Тогда Зу Нувас, собрав «жен и детей первенствующих горожан, поставил их супротив мужей их, увещая склонить мужей своих к отречению от Христа». Действа сии сопровождал словами: «Покоритесь, иудействуйте, и сохраните жизнь, вместе с детьми вашими». Но и жены отказались исполнить волю Зу Нуваса. Тогда царь распорядился подвести к яме сначала мужчин, «избить их мечом», обезглавить, а тела «оставить в пищу птицам небесным и зверям земным». Потом к месту с телами убиенных мужей «слуги мучителя поволокли за волосы и жен мучеников», где и обезглавили.

Финальной сценой издевательств Зу Нуваса над христианами Наджрана стала казнь «знатной во всем городе женщины и ее двух дочерей». Когда и они, люди богатые, а значит любившие жизнь и дорожившие ею, как он полагал, отказались принять иудейство, то Зу Нувас повелел «поставить женщин с позором» перед войском своим, «сняв с их лиц покрывала» и «распустив волосы их». В известном уже читателю письме к владыке Хирского царства Зу Нувас приводит детали этой, воистину, зверской казни. Женщину, уведомляет Зу Нувас своего адресата, он «велел растянуть на земле, а дочерей казнить близ матери, но так, чтобы кровь из порезанного горла текла в рот ее». Таким же образом «обошелся потом и с самой этой женщиной».

Всего в Наджране Зу Нувас предал мученической смерти 4252 человек во главе с 95-летним старцем Арефой (’Арафой), старейшиной Наджрана, «правителем города и всего округа его». Предки Арефы (’Арафы), говорится в «Записках» архимандрита Арсения, «приобрели княжеское достоинство в Наджране около 100 г. до н. э., изгнав оттуда прежних властителей из рода Афа ал-Кагин». Ссылаясь на житие мученика, священник Андрей Светлаков упоминает в своем сочинении «История иудейства в Аравии» о том, что память старца Арефы (’Арафы), причисленного к лику святых, празднуют 24 октября (18).

Творя бесчинства в отношении последователей учения Христа в Йемене, отмечается в трудах историков христианства, Зу Нувас, «призывал к тому же царей Персии и Хиры» (столица царства Лахми- дов в Месопотамии). В своем послании к властелину Персии, например, советовал «избить христиан», притом непременно, и «как можно скоро». «Возбуждал поступить также и правителя Хиры, — пишет архимандрит Арсений. — Обещал 4 тыс. динариев, если только воздвигнет он гонение на подвластных себе христиан». При этом не преминул заметить, что церковь в Наджране, вместе со священниками и всеми укрывшимися в ней горожанами, «не отвернувшимися от Христа», он лично «предал пламени». Затем казнил старейшину и вельмож, и «великое множество освященных жен и дев».