– А-аа, тогда понятно, – протянул Журавлев и задал следующий вопрос: – Какова давность смерти?

– Судебный медик говорит, что не более четырех часов назад. Осмотр мы начали в три, значит, где-то в одиннадцать вечера. Ну, от силы в десять…

– Причина смерти?

– Ножевые.

– Нож обнаружен?

– Нет.

– Случаем не задохнулась?

– Нет, целлофановый пакет был накинут на голову свободно, под ним можно было дышать.

– А почему надели этот пакет? Хотели, чтобы она кого-то не опознала?

– Я тоже об этом подумал. Если пришли с намерением убить, чего проще зарезать жертву ножом, не водружая на ее голову мешок. Непонятно…

– Какие-нибудь следы изъяты?

– Особо нет. Изъяли целлофановый пакет, там могут остаться следы пальцев, если, конечно, преступник или преступники работали без перчаток. Нашли несколько отпечатков на сейфах, но принадлежат ли они преступникам, неизвестно. Поэтому у всех, кто был вхож в этот магазин, будем снимать дактилоскопию, чтобы исключить их из списка подозреваемых. У потерпевшей и у Серегина дактилоскопические карты уже сняли на месте, осталось человек десять, сегодня с них тоже заберем «пальчики».

– А следы обуви?

– Ничего нет. Вызвали кинолога, но собака, понюхав полы, фыркнула и не стала дальше работать. Только тогда мы заметили, что полы посыпаны перцем.

– Как вскрыты сейфы?

– Их сейфами-то называть трудно, – усмехнулся Макаров, указав на свой шкаф. – Такие же металлические ящики. Маленький сейф открыли ключом, а большой чем-то отжали, орудие преступления мы на месте не обнаружили.

– Не густо, – разочарованно протянул Журавлев. – Какие-то отморозки, уважающий себя преступник женщину бы не тронул – связал и оставил бы живой.

– Или наркоши какие, – добавил Макаров и уверенно отметил: – Что ж, будем вычислять, думаю, не составит большого труда.

– Ладно, спасибо за сведения, пойду ориентировать своих, – бросил Журавлев на ходу, направляясь к выходу. – Может быть, просочится какая-никакая информация.

Вечером жена встретила его встревоженным взглядом:

– Костя, что-нибудь прояснилось?

– Нет, Кристина, пока абсолютно неочевидное преступление. Ребята работают, не теряют надежды, что поймают преступника или преступников.

– А их было несколько человек?

– Неизвестно Кристина, ничего неизвестно. Как Полина?

– Убивается, конечно. Я после работы заходила к ним – удручающая обстановка. Как смогла, попыталась утешить ее, но разве при таком горе утешишь?

– Похороны когда?

– Послезавтра. Директор базы поможет с деньгами и предоставит машину. Ты пойдешь со мной?

– Послезавтра? – призадумался Журавлев. – Пойду. С утра отпрошусь у руководства.

Утром Журавлев был у «тяжей». Встретил его тот же Макаров.

– Сеня, какие-нибудь наметки по делу появились? – спросил он у опера.

– Ничего пока нет, – разочарованно помотал головой сыщик. – Вчера откатали «пальчики» десятерым, в том числе и у руководства – ни одни не совпадают со следами пальцев на сейфах.

– Значит, можно полагать, что пальчики на сейфе оставил преступник, – допустил Журавлев и поинтересовался: – А в целлофановом пакете?

– Там размазанные следы. Все обнаруженные пальчики мы отдали в ИЦ (информационный центр, где накапливаются дактилоскопические карты всех подучетных элементов), результатов пока нет.

– Сеня, а сколько грузчиков работают на складе?

– Двадцать три.

– Надо бы их всех проверить по пальцам.

– Мы этим как раз и занимаемся. Завтра с утра всех вызвали, чтобы снять дактилоскопию.

– Спасибо, Семен, работайте, – поблагодарил Журавлев сыщика и, прежде чем расстаться, отметил: – Вы не уповайте лишь на эти «пальчики», которые, может быть, оставлены вовсе и не преступниками.

– Мы особо и не надеемся на них, – ответил оперативник. – Сразу работаем по нескольким версиям, озадачили свою агентуру, привлекли участковых, подключили общественность. Если это совершили местные отморозки, информация должна где-то проскользнуть.

На похоронах Большаковой народу было много, пришли бывшие коллеги, соратники по партийной работе, подруги. Четырехкомнатная квартира была переполнена до отказа. Постояв возле гроба, Журавлев шепотом спросил жену:

– Покажи мне, где племянник Василий.

Кристина, поискав глазами, кивком головы указала на мужчину, отрешенно стоящего у изголовья гроба.

– Ни разу не видел раньше, – шепнул он жене.

– Я же говорю, что он бывал у тети редко.

– Хотел бы перекинуться с ним словечком. Кристина, ты не сможешь ему шепнуть, чтобы он вышел в коридор? Я бы его подождал там.