– Я и без тебя знаю, – ответил задумчиво понимая, что в моих руках оказался ценный подарок судьбы. – Продолжай.

– После смерти бабушки брат и сестра Люваль перебрались в Эйдафорд. За вырученные от продажи ее дома деньги они купили захудалое жилье в столице. И Эрик поступил на службу к дяде. В то время господин Анден Хаспет еще не был главным судьей, а служил в Гильдии Закона.

– И где сейчас ее брат?

– Был убит на задании.

Сощурив глаза, я смотрел на Глума и вспоминал о том странном стеклянном сердце, которое забрал у Эвелин и так небрежно швырнул на пол, разбив его. Вспомнил ее реакцию на мой поступок и нахмурился. Бедная семья, погибший брат… Вероятно, эта безделушка много значила для нее.

Было ли мне стыдно? Нет. Я всегда считал, что воспоминания должны жить в голове и в сердце, а не в вещах.

– А что по поводу дяди? – поинтересовался я, поднимаясь с постели и думая о том, как спалось моей красивой пленнице.

Вчера я все же пожалел ее и отправил Лагара в подвал отнести ей пуховое одеяло и подушку. Дать ей замерзнуть насмерть в мои планы не входило.

– Анден Хаспет до сих пор не принял того факта, что его родная сестра вышла замуж за бедного одаренного франвильца. Он считал, что двуликие не имеют права на смешивание крови.

– Ещё один фанатик, – заключил усмехнувшись.

– В общем, если с Эриком он общался, то Эвелин долгое время не замечал. Но его жена и сын вполне сносно общались с дальней родственницей. А когда девчонка осталась совсем одна, Анден все же решил проявить к Эвелин немного благосклонности.

– Так они общаются или нет? – задал я главный вопрос.

– Да. Но их отношения далеки от идеальных. В основном, Эвелин живёт одиночкой. Семья Хаспет недовольна тем, что она преподает в сиротском приюте.

Я удивлённо выгнул бровь и замер с рубашкой в руках.

– В приюте? – уточнил негромко.

Так моя одаренная пленница, оказывается, учительница…

Для женщины, помогающей бедным сиротам, она слишком самоотверженно жаждала моей смерти.

– Да. Приют Мидси. Но на вчерашнем празднике была с тётушкой. Вероятно, госпоже Хаспет захотелось вытащить племянницу своего супруга «в люди».

– М-да уж… Вытащила, – рассмеялся я.

– Но отпускать девчонку нельзя, Кас. У нее в подругах только жены законников. Да и дядька – судья.

– Я знаю.

– И что ты собираешься делать?

Я повернулся к Глуму и, застёгивая пуговицы черной рубашки, с улыбкой произнес:

– Буду извлекать из этого выгоду.

Глум усмехнулся и, натянув на свою лысую голову шляпу, направился к выходу.

– Когда в твоей голове появляются идеи, Кассиан, я начинаю нервничать, – добавил он, выходя из спальни.

– Не переживай. Нервничать будет только Эвелин Люваль…

Эвелин

Уже десять минут я сидела в углу своей клетки и переводила взгляд с небольшого подноса с завтраком на высокую фигуру мужчины, что стоял прислонившись спиной к противоположной стене. Того самого, что вчера был в кабинете вместе с моим похитителем. Лагар, кажется…

Рукава его тонкой светлой рубашки были закатаны, смуглые руки были усыпаны мелкими уродливыми шрамами, доходящими до запястий.

На вид ему было не больше тридцати пяти.

– Ешь, – в тысячный раз потребовал мой надзиратель.

Вместо ответа я натянула пуховое одеяло до подбородка, то самое, которое он принес мне ночью, и снова принялась сверлить его пронзительным взглядом.

Рассматривала мужские черты лица, пытаясь запомнить каждую деталь внешности: и островатый нос, и немного впалые скулы, и квадратный подбородок, украшенный неровным шрамом. Длинные и черные, как крыло ворона волосы были собраны в тугой хвост на затылке.

Когда я выберусь отсюда – это поможет быстрее опознать всю шайку Волшебника, чтобы отправить их следом за своим предводителем.

– Я не уйду, пока ты не поешь, – в его необычных фиолетовых глазах промелькнула угроза.

– Вы – дракон? – спросила осторожно вспомнив, что цвет глаз иногда отлично выдает лик инбургца.

– Я тот, кто требует, чтобы ты съела этот чертов завтрак, – рявкнул он.

– Все-таки дракон, – обронила тихо, отмечая полученную информацию.

Лагар был зол. Явно недоволен тем, что я не выполняю его приказы. Разъяренный, он в два шага оказался рядом с клеткой и вцепился пальцами в толстые прутья.