Логика птиц
вернуться

Аттар Фаридаддин
Шрифт:

Братья Йусуфа

Десять братьев, измучены голодом, издалека прибыли к Йусуфу. Из-за нищеты поведали о своём положении, прося помощи в голодные годы. Лицо Йусуфа было прикрыто. В тот момент перед ними таз оказался, Йусуф отчётливо по тазу ударил. Словно стон раздался от таза печальный. «Вам о чем-то говорит этот стон?» — спросил Йусуф, знающий мудрость. Тогда в отчаянии десять братьев принялись говорить перед Йусуфом. «О знающий правду Азиз [251] , — сказали они, — кому же известно, что за звуки посудина издаёт?» «О, вы все слабаки, — тут же Йусуф ответил. — Я знаю прекрасно, что он вам говорит. Говорит, что у вас когда-то, — Йусуф продолжил, — был красивейший брат. Йусуфом звали его, он был младшим по возрасту, но опередившим вас в красоте!» Ударил он по тазу заново и сказал: «Таз сообщает о том, что в колодец вы бросили Йусуфа, сговорившись, затем погубили невинного волка. Вымазали рубаху Йусуфа волчьей кровью и этим изранили сердце Йакуба». Снова Йусуф ударил по тазу, заставив его повесть продолжить. «Таз говорит, что отца вы сожгли, — сказал Йусуф, - продали луноликого Йусуфа. Даже неверные не поступают так с братом, о присутствующие, постыдитесь же Бога». Эти слова всех поразили. За хлебом придя, они стали водой [252] . Хотя они с выгодой продали Йусуфа, но в тот же час себя и поставили [253] . Бросив Йусуфа в его колодец, одновременно себя сбросили в яму беды. Глух тот, кто, выслушав эту историю, урока из неё не извлёк! Но ты особенно не вникай в эту повесть, ведь она вся — о тебе, о незнающий. Всё, что ты совершил своей неверностью, не светом близости и понимания ты содеял. Если даже кто-то всю жизнь бить будет в таз, не счесть ударами этими всех твоих дел недостойных. Жди, пока разбудят тебя и ошеломят тебя внутри тебя самого. Жди, пока однажды твои дела, твою неверность и промахи не преподнесут тебе же к лицу, перечислив одно за другим. Когда много звонких ударов по тазу услышишь, не думаю, что уцелеют сознание и разум в тебе. О ты, пришедший хромым муравьем, на дне таза [254] застрявший, перестань метаться по стенкам с головой, опущенной вниз, уходи, ибо это таз, кровью заполненный. Остаться внутри его — значит остаться в злосчастии, и всё время придётся новый звон тебе слушать. О знающий правду, вырасти перья и прочь улетай, иначе опозоришься от этого звона.

251

Правителей Египта именовали Азизами.

252

То есть растаяли от стыда.

253

Глагол «поставить» здесь употреблено в значении «совершить поступок, за который неминуемо предстать перед судом совести и перед Богом».

254

Здесь таз понимается и как мир, и как песочная воронка, которой во время Аттара ловили домашних муравьев.

Вопрос пятнадцатой птицы

«О предводитель! — спросила другая. — Допустимо ли выражать себя [255] у царя? Ведь тот, кто отыщет великое дерзновение, после этого уже не станет страшиться! Но тогда каким образом скромным там оставаться? Расскажи нам, посыпь жемчугами понятий, открой тайну».

Ответ Удода

255

В суфийских кругах выражение учениками своего мнения часто означало нескромность, или фактически являлось хвастовством своими знаниями, особенно в присутствии учителя. Не всегда считались уместными и слишком прямые или откровенные вопросы.

«А кто достоин, — ответил Удод, — тот и поверенный в божественных тайнах. Откровенность ему дозволяется, ибо постоянно он хранит тайны Царя. Разве хранитель, знающий тайну, не различает "дерзать" и "дерзить"? Когда слева — вежливость, справа — почтение, то на миг дозволена и чрезмерная смелость». Караванщик с обочины не способен к хранению тайн падишаха. Если подражает он обладателям тайн, он просто дерзок, и от веры отстанет он, и от своей души тоже. Или разве посмеет мошенник в войсках перед падишахом дерзить? Это же наглость. Если вступит в путь мальчик невинный, то его дерзость — из-за бодрости. Он принимает всё идущим от Бога, не разбираясь ни в чём, и если он дерзок, то от горячей любви. От сильной любви он словно безумен, идёт и по воде он силой любви. Приятна его доблесть, приятна, ибо этот безумец подобен огню. Путь огня не бывает безопасным, и упрекать безумных не следует. Когда с ума ты сойдёшь, можно выслушать все, что ты скажешь.

Слуги правителя Хорасана

Благо возросло в Хорасане, ибо этот край Амида [256] обрёл. Было сто луиоликих слуг у него, ростом как кипарисы, белокожи, благоухают мускусом. В их серьгах — жемчужины, тьму рассеивающие, ночь, отражаясь в этих жемчугах, в день превращалась. В парчовых шапках, с золотыми ободками [257] рабов, все — светлые, с золотыми щитами, на поясах — драгоценности, и каждый — верхом на белом коне. Кто всматривался в лик этих слуг, оставлял с ними сердце и душу. Как-то раз некий безумный, очень голодный, в ветхой одежде, босой, увидел издалека этих слуг. «Кто эти гурии?» — спросил он. Весь город ответил: «Это слуги Амида нашего города!» «О Обладатель Великого Трона! — тогда он воскликнул. — Научись у Амида рабов содержать». Если по Нему ты с ума сходишь — дерзай, если у тебя есть листья — ветке этой будь нужен! [258] Если нет у тебя листьев для столь высокой ветки, то не дерзи и не смейся более над собой. Дерзанье безумных приятно, сжигают они себя, как мотыльки. Ни на что не смотрят люди такого пути, ни на хорошее, ни на дурное, только на место, что перед Ним.

256

Амидами называли правителей Хорасана.

257

Имеется в виду нашейное кольцо.

258

«Иметь лист» - старинный оборот, означает иметь в себе нечто стоящее или представлять из себя нечто достойное.

Голый безумец

Один безумец, в лохмотьях, голодный, брёл по дороге. Шёл дождь со снегом, стояла страшная стужа, и бедняга промок от снега с дождём. Не попадалось ему ни дома, ни иного убежища, пока не добрался он до развалин. Едва, свернув с дороги, приблизился к развалинам, ему на голову черепица упала. Кровь из разбитой головы рекой полилась, повернулся человек в сторону неба: «Когда же ты прекратишь бить в бубен царства? Займись лучше делом!»

О взявшем ишака напрокат

В Каризе жил нищий, однажды он взял ишака напрокат. Пошел к мельнице, но уснул по дороге. Пока он дремал, ишак убежал. Волк задрал ишака, а затем его съел. Наутро хозяин ишака потребовал возмещения. Оба они прибежали к эмиру Кариза. Всю историю рассказали честно эмиру и спросили у него: «Кто должен возместить ущерб?» «Тот, кто оставил на поляне, где пастбище, одинокого и голодного волка, — ответил эмир. — Безусловно, Его упущение — правильное, вам обоим следует у Него попросить возмещения за ишака». О, сколь прекрасно Его возмещение! Всё, что Он делает — не упущение. Вспомни приключившееся с египтянками из-за того, что мимо них прошёл сотворенный [259] . И отнюдь не странно, если у безумного в доме изобилия проявляется состояние. И если в этом состоянии он покинет себя, то назад не оглянется и не посмотрит вперёд. Говорит он только о Нём, но говорит только Ему. Ищет что-либо только у Него, находит с Его же помощью.

259

Имеется в виду Йусуф и история с египтянками, в него влюбившимися.

Голод в Египте

В Египте внезапно наступил голод. Погибая, люди требовали хлеба. Дороги были устланы трупами, и полуживой поедал мертвецов. Один сумасшедший, видя, что люди всё гибнут, а хлебу взяться неоткуда, вскричал: «О Владыка мира и веры, раз нет у Тебя на всех изобилия, так поменьше твори!» Но тому, кто на этом дворе уподобляется хаму, придётся, узнав поздней обо всём, попросить и прощения. Если здесь лживо действительность истолковывать, знай, что любезно извиняться придётся.

Рассказ о безумце, побитом камнями

Жил некий безумец. Сердце его кровоточило оттого, что дети побивали камнями его. Однажды вошёл он внутрь банной печки, в которой сверху было большое отверстие. Случилось, что через него посыпался град на неприкрытую голову безумца. Не отличив град от привычных камней, принялся безумец браниться зазря. Произнёс он изрядно непристойностей о том, что беспричинно камни швыряют в него. Место ведь было тёмное, и ему казалось, что это снова проделки детей, пока ветер не распахнул дверь и печку не осветил. Сразу отличил он каменья от града, и стало тяжко на сердце ему. «О Боже, тесна была моя печка, ошибся я, и всё, что сказал — достойно меня». Если здесь безумец так бредит, не бросай Ему вызов заносчивой болтовнёй. У того, кто здесь опьянён, нет покоя, он одинок, нет с ним любви. Жизнь он проводит в несчастье, новое беспокойство каждый миг у него. Береги свой язык от подобных манер, и прости и безумного, и влюблённого. Если прикоснёшься к тайне не имеющих света [260] безусловно, всех их простишь.

260

Считается, что это ссылка на аят (24:40): «Или же они подобны мраку в глубине морской пучины. Его покрывает волна, над которой находится другая волна, над которой находится облако. Один мрак поверх другого! Если он вытянет свою руку, то не увидит её. Кому Аллах не даровал света, тому не будет света».