Лучше не повторяйте… Промазал я. Приняв энергию моего неуправляемого тела Натаха потеряла равновесие. Хорошо, что руки вперед рефлекторно успела выставить. В стену её впечатало слегка.

А пока она охеревала, я вспомнил, что хорошо зафиксированная девушка в предварительных ласках не нуждается. Да и чтобы не упасть, я за талию девичью схватился. Чисто на рефлексах. Честное слово.

Короче, реабилитировался я быстрее, чем моя совратительница опомниться успела. Да ещё как реабилитировался.

Натахе, судя по выгнутой спине и громкому стону, понравилось.

— Давай, милый, — простонала она.

Ну я и дал стране угля. Аки молодой кролик, только что с большей амплитудой отработал. Подруга от такого подхода пришла в дикий восторг. Спинку выгибала хлеще кошки. А стонала как…

Разошелся я короче.

А я же уже не молодой. На третьем круге уже попотеть нужно. А ещё и воздуха не хватает, в глазах мушки появились. Короче вывел партизана воздуха хлебнуть перед очередной атакой, а Натаху в этот момент как затрясет и как херанет на меня прям оттуда поток нехилый.

Я в ахере, а нимфоманка в экстазе заходится. На лавку сползла аж. Трясет её, ртом воздух судорожно глотает. Глаза закатила.

Не до ебли тут мне стало. Чего делать — не понятно. На свою беду вспомнил я, как в школе учили, что если человеку плохо, воздуха свежего приток нужен. Ну и расхлебенил дверь по шустрому.

Хотя, как расхлебенил. Толкнул со всей дури, впуская воздух, схватил полотенце и давай пострадавшую обмахивать.

Вроде помогло.

— Ты чего? — удивилась Натаха совершенно нормальным голосом.

— Тебя спасаю, — ошалев от радости, что вроде попустило её, ответил я.

— Вот же, дурачёк, — улыбнулась она.

— Сама ты дура, — возмутился я, опуская руки. — Тебя так колбасить начало, я чуть не обосрался. Хорошо вспомнил…

Завершить мысль мне не дали. Натаху опять затрясло. В этот раз от смеха.

— Вроде взрослый, а как девушка по-настоящему кончает, не знает, — давилась она от смеха.

— Чего?

— Ты меня до высшей точки наслаждения довел, мастер ты мой сексуальный, а яж сквиртанула. Честное слово, чтобы прям так кайфово, в первый раз с мужчиной, а не с рукой такое было, — закатив затуманенные похотью и наслаждением глаза, прошептала она.

Если честно, я нихрена не понял. Решил, что на досуге изучу тему. Но прослыть колхозником не хотелось. Состроил важную морду, пожал плечами, мол, да я это еще только разогрелся и вообще это только дэмо версия была, и отправился на свежий воздух.

Холодного пива захотелось дико. Но сначала нужно было отмыться, а уже потом, завернувшись в уютный махровый халат Саныча, наслаждаться хорошей компанией, пшеничным нефильтрованным и сушенной таранькой.

Почти так и получилось. Только компания теплая меня не дождалась. За столом в гордом одиночестве меня ждал понурый Чиж. Вроде не побитый даже.

— Даров, бродяга, — поприветствовал я парнишку. — Как сам?

— Я мотик батин разбил, — хлюпнул он носом. — От Ксюхи ехал, а тут менты. Я от них. Почти ушел, а тут яма. Меня как подкинуло. Мотик в одну сторону, я в другую, — жаловался малой.

— Да знаю я, знаю, — остановил я исповедь. — Видел. Твои моточихлет мне едва по маковке не съездил. А вот про Ксюху, поподробнее, пожалуйста, — попросил я.

— А это кто? — моментально посерьезнел Чиж и кивнул в сторону турецкой бани.

По дорожке к нам шла сияющая чистотой Натаха. Из одежды на ней было только небольшое полотенце, едва прикрывающее соски и лобок.

— Руки на стол, — гаркнул я на Чижа. — Знакомься, это моя новая любовь.

Солнце встает, становится теплее

Хочется жить вечно, да где-то прогадал

Вновь не угодил в объятия Морфея

А главное, в твои объятья не попал

И мне не спится…

Не спится…

"Чиж и Ко".

Напевал я, валяясь на теплом песочке, пока Чиж переваривал и обмозговывал мою идею.

— План говно, — усмехнулся Чиж, нежась в лучах полуденного солнца. — Нифига у тебя не выгорит. Тут светлая голова и холодный расчет нужны. Батя так говорит. А ты… Извини конечно, но это не про тебя. От озабоченной малолетки и то еле-еле отмазался. А тут бизнес! — воздел он палец к небу.

Явно копировал кого-то. Вырастил на свою голову.

— Сам ты говно. А план верняк, — парировал я, подставляя жаркому светилу свою тощую спину. — А про Натаху, — тут я немного задумался. — Это ты просто завидуешь. Мое слово — кремень. Утолил голод сексуальный и всё: гудбай май лав, гудбай, — процитировал я мультипликационного героя. — Прошла любовь, завяли помидоры.