— Ты прав, об этом-то я как раз и не подумал.

— Не свыкся ты ещё с новым уровнем.

— Свыкнусь, со временем. Ладно, с армией после разберёмся, всё равно это тупое стадо уже не переучить, только и остаётся, что потратить их с пользой где-нибудь в сельве.

— Ты знаешь, чему и как учить армию?

— Не сомневайся. В этой эпохе, лучше меня специалиста точно нет. Два года службы в роте охраны и противодиверсионной борьбы. Не академия Генштаба, конечно, но и такого опыта здесь и сейчас ни у кого нет. За армию будь спокоен. Соберём народную, подготовим и вдарим. Из двенадцати миллионов населения, можно призвать шестьдесят тысяч. Двенадцать бригад пяти батальонного состава, или двадцать трёхбатальонного. Это сила, шаман.

— Прокормим мы столько?

— Сразу нет, конечно. Но сразу нам и не нужно. Организуем службу по призыву, будем готовить мобилизационный резерв, а лучших зачислять в подразделения постоянной боевой готовности. Пять таких бригад нам вполне хватит, для начала. Так что мы ещё и сэкономим, когда нынешних уродцев потратим на благие цели.

— По призыву всех? Не только Инков?

— Конечно. Все мои подданные будут Инками — и моче, и уари, и чиму, и уаска, и пукина, и чачапойя, и даже арауканы. И все остальные, которых мы захватим позже. Это русский путь экспансии, Эль Чоло, мы народы на высшие и низшие не делим.

— Русские там не победили.

— Не победили, — согласился Савелий, — но и не проиграли пока. Там ещё ничего не закончилось. Ошибки были, но мы о них знаем и не повторим. Постараемся, во всяком случае. Жрецы-то за нас?

— Жрецы… Этот, который до меня в этом теле жил, уверен, что за нас. Точнее, за него. Он ведь и сам сын Сапа Инки, нынешнему императору двоюродный брат. Думаю, его заключениям в этом вопросе доверять можно. Не глупый был человек, судя по воспоминаниям.

— Это замечательно. Вот их было бы очень жалко в расход пускать. Единственные ведь грамотные специалисты у нас сейчас.

— Отца и братьев не жалко?

— Тоже, нашёл мне братьев и отца… Око за око, зуб за зуб, они первые начали. Да и по дальнейшему ходу истории, понятно — выродилась эта элита за триста лет, спасать от неё нужно нашу любимую, единую и неделимую Империю. Именно за тем нас сюда и забросило. Забросили… Забросил. Или нет?

— Если опираться на логику, то за этим.

— А больше нам с тобой не на что опираться, так что не рефлексируем. Делай, что должно — и будь, что будет. Сначала почистим свои ряды, а потом погоним европейскую погань обратно. «Europa delenda est», пока она не пустила свои метастазы по всему миру.

5 апреля 1520 года.

Взятие власти прогрессивными силами прошло рутинно для двух попаданцев-прогрессоров из будущего и выглядело настоящим Чудом для хроноаборигенов.

Всё население Куско, с самого утра, собралось в храме Кориканча* (*кечуа Qurikancha, букв. «Золотой храм», изначально кечуа Intikancha, букв. «Храм солнца»), ближе к полудню, в храм прибыли носилки Сапа Инки, сопровождаемые сыновьями Уайна Капака и высшей знатью Империи.

Верховный жрец, Чалько Юпанки, он-же шаман Эль Чоло, огласил Благую весть, вызвав восторг толпы. Красиво так огласил, как Остап Бендер про Нью-Васюки, Савелий-Инка Роки аж заслушался.

«Как солнце светит одинаково для всех, так и Интико* (*Сын Солнца) не будет делить своих подданных на высших и низших. Теперь все равны! Всех ждёт благоденствие, больше еды и множество славных побед, под мудрым правлением Сына Солнца».

Уайна Капак потребовал доказательств и немедленно их получил. Савелий принялся описывать в «Сказке про попаданца» встречу в Куско, а Эль Чоло заработал своей медной кувалдочкой. Тюк прямо в темя, и нет Сапа Инки, ещё тюк, и нет его старшего сына, Тупака Уальпы. Тюк-тюк-тюк-тюк, «солнечные удары» получили остальные братья — Атауальпа, Уаскар, Манко Инка Юпанки и Пауллу Инка.

Следом за «императорской фамилией», доказательства получили высшие сановники и военачальники — Апу Илакита, дядя Уайна Капака, «губернатор» Куско и «премьер-министр»; Акольа Тупак, из рода Виракочи, главнокомандующий армией при Уайне Капаке; его сын, Титу Атачи, («Апуски Рандин» командир над десятью тысячами «Гвардии Инков»); братья Тампу Уска Майта и Титу Атаучи («Атун Апу», командиры пятитысячных отрядов); «мэры» Мичи, из Урин-Куско. Авки Тупак, из Анан-Куско. Мольо Капак, из Кольяо и Апу Кантар Капак, из Кунтисуйу; Мольо Пукар и Кунти Мольо («Авкак Кунапы», полководцы) и пара десятков военно-политических деятелей рангом пониже.

После, Эль Чоло посрывал с них украшения, собрал их символы власти — короны и жезлы, свалил всё в кучу у ног, теперь уже нового Сапа Инки, Интико-Роки, передохнул и вызвал Савелия из творческого процесса.

Почти четыре десятка высших Инка, на глазах восемнадцати тысяч жителей Куско, присутствующих на площади перед храмом, уже очищенные от множества блестящих украшений, одновременно опали трупами. Живые так не падают — это было очевидно всем наблюдателям.

«Чудо!» — восторженно взревела толпа и рухнула на колени, уткнувшись лбами в землю.