Поэмки

Галиной Богапеко создан мир и определён его герой. И всё это осуществлено как итог внутреннего и закономерного историко-литературного развития поэтессы, признанного мастера, профессионала, представителя профессионалов творческого пера самой высокой пробы! Определено главное, исторически верное направление последующего развития, движения как такового, литературного пути.
Поэтесса зачаровывает магией имён столь звучных и блистательных, что в их хоровод не просто эрудиции, но высокой учёности и подлинной образованности, скромно потупляя взор, сделал бы свой шаг и самый послушный ученик всех возможных отцов-инквизиторов. Но и благородная искренность своего, не заёмного поэтического слова, естественность, спонтанность самого поэтического чувства обволакивают читателя в унисон глубинным ритмам самой природы. Особо близко принимаешь к сердцу имена тех, кто раскрывал свои дружеские объятия и на заре твоей туманной юности брал под опеку покровительственного слова своего.

Отклик Нины Красновой

Меня потрясли, изумили и восхитили мини-поэмы Галины Богапеко – и «Шестидесятые годы», и «Туркменский мотив», и «Анапский базар», и история о влюблённой парочке бомжей, и о Болотной площади… и т. д. Это что-то совершенно новое, экстраординарное не только в поэзии Галины Богапеко, но и в нашей современной поэзии!!! Ничего подобного я ни у кого не читала. Автор лёгким художественным слогом, яркими и точными штрихами, деталями, подвижными интонациями и лаконичными средствами показывает жизнь в лицах, жизнь в разных её формах и проявлениях, в разных цветах и красках, в разных географических уголках страны и земли, причём использует для этого свой, а не заёмный материал жизни, превращая его в прекрасную высокую поэзию! Я поздравляю Галину Богапеко с несомненным успехом в жанре мини-поэм и вообще в поэзии!!!

Нина Краснова,

поэтесса, эссеистка,

член Союза писателей Москвы, Союза писателей XXI века, Русского Пен-клуба

Прозрачность наземного транспорта —Внешняя и внутренняя в ярких оболочках.Но звон трамвая страстныйИз прошлого столетия – красного,вечного в опавших листочках,Истошного сквозь звень морозную по строчкаммноготочием.Окна в вагоне занавешены инеем,у трамвая есть цифра без имени —37-й точно.В трамвае народу битком,От Якова до деда Петко,И пар в разные стороны клубками.Петко, как байбак в зимней спячке,В ушанке набок, в тулупе, в валенках,Подбитых кожей телячьей,Сопит, в ус дует.Рядом бабка над сеткой продуктов колдует —Вроде ничего не забыла,Значит, будет праздник обильный,с балыком из свининыи с пряниками-ангелками.И кондукторша – внешне грозная,в перчатках розовых,Обрезанных на двух пальцах.Через плечо на ремне ридикюль,кульс медякамистрадальцев,На шее ожерелье с клубкамибилетиков —сегодня уже ретро Советики —в раме.Крикливая, румяная,Прижалась спиной к железной раме —печке,Без вина пьянаяморозом млечным.Рядом девочка-подросток шести лет,Сродни мальчику-шкету,Как свеча бледная,По глазам видно, шаловливая, вредная.Кондукторша свободными пальцамиДаёт девочке хлеб с кусочком сальца,Обнимает «победную»,К печке двигает, кричит:«Следующая остановка – “Коптево”».Девочка сальце в момент слопалаи выскочилав «Коптево»…Воти проскочилитысяча девятьсот пятьдесят первый год…Прозрачность наземного транспорта —Внешняя и внутренняя в ярких оболочках.Но звон трамвая страстныйИз прошлого столетия – красного,Вечного, в опавших листочках,Истошного сквозь звень морозную по строчкаммноготочием. «Войковская», «Красный Балтиец»Имеют свой виртуальный экслибрис [2] .Мы мечены этим знаковым знаком.Им мечены наши и мамы, и папы.Мы вышли из «Войковской»,мы дети России.И сколько осколковизумрудных, синих,Зеркальных, коротких и длинныхВ Московии нашей,взращённых на пашнях,Судьбою окрашенных,разного колера,форм и линий……………………………………………Под звон золочёныхцерковных башенВ фантазиях нашихшли исполины… Домa перестроек и царские виллыМенялись сквозь время.По милости «сильных…».Мы временем бремя —Стирать научились —Немилость царейИ судеб немилость —Всё ради детей,Что на свет появились,Всё ради детей,Тех, что родятся потом,Когда мы за звёздамив космос уйдём…Так шли чередой за годами года.Меняла течение жизни река,Менялись эпохи, вожди, города,Менялись и обликиулиц вчерашних,Менялись и звёзды,и флаги на башнях.То чистое небо,а то в облаках… Учились, работали —всё впопыхах.И спорили мы о прошедших веках,О жизни космической, неземной,О нашей истории земной —О том, что в умахотголоски войн…О вере своей и о вере чужой…О том,что сегодня у всех на устах…О том,что сейчас вызывает страх…О прошлом «вчера»мы вовсе не ропщем —Несли мы планету на наших рукахС заветной мечтойо мире всеобщем,О солнышке тёпломИ лунной, безоблачной ночи —О «фее»и страстно в неё влюблённых,О смелых фантазиях и затаённых,О вёснах,в которых птицы гогочут,О лете пахучем,о любви непорочной,О реках зеркальныхи радостях прочих… Мечтали, читали и почиталиИскусство —его беспредельные дали…Мирские проблемы решали любяИ слушали трели:«Труль-трю» соловья.Любили, любябескорыстно и страстно,Любили и нас наивною лаской.Росли тополямии пухом неслисьК космической дали —За сказками ввысь.Мы были любимы, не зная о том,И веточкой ивы, и Млечным Путём,И Богом —его добродетелью вечной,Зарёю,рассветом,голубушкой речкой. Мы ехали в поезде нашей мечтыДо той отдалённойза солнцем черты…Чтоб где-то,когда-то,когда-нибудьСмогли бы за эту черту… шагнуть,Оставив на нашей планете«Войковская»Поросль —Живую, красивую, бойкую,сильную, светлую,Чтоб спорила с ветром,чтоб чтила обеты,Мечтала заветно,любила с ответомИ украшала нашу планету. Где ты, как ты?Дай о себе знать, хотя бы кратко.Ощущаю, понимаю, принимаю ускорение.Осень прохладнаяСнежинками первыми порадовала,Вызвала изумление.Суета быстрее падающих снежинок —Как в электрической мясорубке,Без остановки; и информация попутнаяЛетит по планете всей.Но от тебя нет вестей.Дружба – это своего рода служба,Которая по спирали управляется мотором жизни.И я остро ощущаю движение, но тебя не вижу.Помню тебя в субботу в модных ботах на «КрасномБалтийце»Около овощного магазина с незадачливой витриной.Из магазина в магазин мелькали лица.Шёл дождь. Ты приветствовала меня улыбкойдежурной —Хорошо была воспитана,вращалась в среде гламурной —С киношниками, артистами, журналистами, с талантамиюными.Двигалась быстро, решала быстро, блисталаостроумием.А я девчонка пятнадцати лет, к шестнадцатиприближалась,Мне нравились оперетта, кордебалет и милые шалости,Писала стихи по веленью души, ходила на стадионыСлушать маститых поэтов, посещала вечернюю школу,Время от времени читала – без системы,в свободное время,Обладала хорошим вкусом,Одевалась эффектно,В основном в одежду с иностранными этикетками,купленную в Союзе.Посещала храмы, молилась страстно,почитала Бога.Ходила на концерты в зал Чайковского, не часто,слушала классику, заряда хватало надолго.Я подняла воротник, было ветрено.Ты предложила свой пропуск в Дом архитектора.Просто тебе было очень некогда.Мой вектор судьбы изменился…А дождик тебя торопил, с тобой торопилсяК твоему единственному,Думаю, он тебе до сих пор снится…Я заскочила в подвал цирюльни, поиграла в «Фильку» [3] ,Поскакала радостная домой, вырядилась в синиеколготки,в изумрудные на высоких каблуках шпильки,в сиреневое платье до колен(современное)с круглым вырезом чётким.Соорудила из алых волос бабетту [4] ,Надела на руку изумрудную браслеткуИ поехала в Дом архитектора вместо оперетки.Ехала и думала: «Знания мои об архитектуре дремучие,Наверное, будет скучно».Водитель притормозил, остановился, я расплатилась,открываю тяжёлую дверь,оказалась среди множества людей,удивилась.Прошла к столику регистрации.Похоже, здесь проходила картинная акция.Окружающие меня почтенные мужчинызааплодировали.Я посмотрела по сторонам: что за диво?Все действительно мне аплодировали многократно.Среди всех был известный художник НикогосянНиколай Багратович,Давно отмеченный премиями, призами.Это был немолодой невысокого роста мужчина,армянин,В синей рубашке из поплина,с умными спокойно-пронзительными глазами,На его свежевыбритом лице почти не было морщин.Время вечернее – около семи.Он подошёл ко мне, представился и предложилпоужинать в ресторане, в кругу его семьи.Похоже, он в этом здании – художник-старожил…Когда мы поднялись в ресторан, то за накрытым столомсидели его жена с дочерью.Николай Багратыч: «Смотрите, какую я драгоценностьобнаружил,какая красавица будет с нами ужинать,попотчуем.Обращаясь ко мне: «Галя, о важном поговорим потом».Потом мы встречались в его мастерской —Пресненский Вал, дом пять.Я уставала, приходила поздно домой,А на следующий день возвращалась опять.Его часто отвлекали по телефону,Наконец картина была готова: я на алом фонесидела на стуле, в синих колготках,в сиреневом платье с круглым вырезом чётким,в туфлях на каблуках высоких,С причёской бабетта из алых волос.Тогда на такие картины был спрос.С этого времени мы подружились надолго как-то.Волнуюсь, дай о себе знать, хотя бы кратко.Ощущаю, понимаю, принимаю ускорение.Осень прохладнаяСнежинками первыми порадовала,Вызвала изумление.Суета быстро падающих снежинок —Как из электрической мясорубки,Без остановки; и информация попутнаялетит по планете всей.Но от тебя нет вестей…