Знала бы она, что это чудовище грозится убить её саму и её единственную дочь.

Готовить для мужа не было совершенно никакого настроения. Да и откуда оно возьмётся после того, что он устроил? Было слово "надо" и страх снова разозлить мужа, поэтому я достала кусок мяса из морозилки и сунула его в микроволновку для разморозки.

В еде Коля был довольно неприхотлив, ел, что приготовлю. Может быть, потому, что готовила я довольно хорошо, да и за год брака досконально выучила привычки мужа. С похмелья он любил похлебать горяченький рассольник, а после, мясо с хрустящей корочкой. Пожалуй, не стану изобретать велосипед, а это и приготовлю.

Голова начала болеть после беспокойной, бессонной ночи. Как же я устала от всего этого! Ежедневно гадать в каком настроении придёт Коля, с какой ноги встанет, когда проснётся, за что ударит в следующий раз — разве это жизнь? Хуже всего была безысходность. Что я могу сделать, чтобы прекратить этот ад? Единственный выход — уйти от мужа. Но как? Куда? Как защитить от Коли свою маму? Если бы речь шла только обо мне, было бы гораздо проще. С другой стороны, если бы моей мамы не было, я бы уже, наверное, покончила с собой.

Нет, это не выход. Почему я должна умереть, а этот ублюдок будет продолжать жить, причём счастливо? Если меня не станет, Коля с лёгкостью найдёт себе другую жену, новую жертву. Так не должно быть. Разве я не такой же человек, как и Коля?

Мысли о том, что так не может больше продолжаться, посещали меня в последнее время всё чаще. До боли хотелось сбежать, исчезнуть, раствориться во вселенной, чтобы Коля никогда меня не нашёл, чтобы в глаза его больше не видеть. Это были просто мечты, не более. Стоило мне представить, что Коля просто догадается о моём желании, как душа в пятки уходила от страха.

Я не умею врать и хитрить, а Коля очень умный, он сразу поймёт, что я что-то задумала, поэтому я позволяла себе размышлять о побеге не больше минуты. Что можно придумать за минуту? Ничего стоящего. Вот и приходилось варить суп, думая только о том, чтобы он понравился Коле.

Готовила я тихо, как мышка. Кухня была на первом этаже дома, а Коля спал на втором, но я всё равно старалась не шуметь. Прислушиваться к каждому шороху тоже было невыносимо. Чем меньше оставалось времени до пробуждения мужа, тем сильнее звенели мои нервы. Коля ещё не проснулся, а я уже надеялась на то, что после завтрака он уедет по делам. Хоть бы ему позвонил этот его Рамзес, тогда мой муж точно оставит меня одну. Можно будет поспать и ненадолго забыться в одиночестве.

— Моя малышка готовит мне покушать?

Голос мужа прозвучал так неожиданно, что от испуга выронила крышку от кастрюли. Она с диким грохотом покатилась по полу, пугая меня ещё больше.

— Овца косорукая! — заорал на меня Коля. — Давай, ещё плитку расколоти мне!

Едва дыша, я поспешила поднять крышку и судорожно осмотрела безупречно чистый пол кухни. Вроде бы обошлось. И посуда, и плитка были целы. Собравшись с духом, я подняла глаза на мужа.

Он стоял уже совсем рядом. Лицо опухло после пьянки, глаза заплыли и смотрели на меня со злобным прищуром. Вот оно, доброе утро.

— Садись кушать, любимый! — натянуто улыбнулась я мужу. — У меня всё готово!

— Ну-ка повернись! — приказал он и взял меня рукой за подбородок, чтобы осмотреть моё лицо со всех сторон.

Насмотревшись вдоволь, Коля отпустил меня, никак не прокомментировав свои художества, и сел за стол. Я с облегчением вздохнула, пытаясь успокоить сумасшедшее сердцебиение. Коля даже уже не считает нужным извиниться? Впрочем, на что они мне, его извинения? Что толку от них?

В Коле жили как будто две личности. Первая — та, которую я любила, которая любила меня, за которую я выходила замуж непорочной. И вторая — та, что ждала, когда её покормят, ища повод для ссор и рукоприкладства, которая брала меня, игнорируя моё нежелание заниматься с ней любовью.

Даже подходить к Коле было боязно и противно, тем не менее, я налила ему рассольника, порезала хлеба и достала из морозилки начатую бутылку водки, что запасала ему на опохмел. Ел он молча и с аппетитом, выпил четыре стопки водки. Я сидела рядом, боясь открыть рот, думая только о том, что меня начало клонить в сон ещё сильнее, чем утром. Я вообще спала довольно много, постоянно чувствовала усталость и нежелание просыпаться. Поесть бы тоже, но аппетита не было совершенно, несмотря на соблазнительный запах еды, витавший в кухне.

— Я уезжаю на несколько дней, — внезапно сказал Коля.

От выпивки и еды его разморило, и он вальяжно растёкся на стуле, наевшись до отвала.

— Куда?

Мне было всё равно куда. Я спросила просто так, из вежливости, чтобы Коля не догадался, что мне наплевать.

— С мужиками на охоту. Будем пить водку и ебать шлюх! — с гордостью заявил мой муж.

Вот так, да? Моё лицо вспыхнуло, изнутри меня будто кислотой ошпарили. Нужно быть дурой, чтобы верить в верность мерзкого бандита, но всё равно стало неприятно и обидно. Зачем Коля говорит мне об этом? Чтобы унизить? Чтобы сделать ещё больнее? Мало он надо мной издевается?