Да только Свет не успокоился, решил ослабить отца своего. Носителей его искры уничтожая. Больно было Пустоте. За каждого убитого рыдала, каждую душу к себе принимала, отогревала, успокаивала, в пустоте прятала.

Тьма, горе ее почувствовав, себя от мира отделил, да пошел защищать Пустоты созданий. Так случилась первая война.

Пустота желала их остановить, взывала. Но оба, погруженные в свою вражду, не слышали ее плача. Тогда-то, Пустота и отвергла их. Укрылась, не желая видеть и чувствовать боль их. Отрезала себя от мира живого да посмертного. В последнем сын ее остался хозяином. Только малую часть оставила она, богов, родными обиженных, от мира отделять.

***

— Ваша версия отличается от общепринятой, — разглядывая прекрасное лицо, констатировал Анвар.

— Отличается. Которой верить ваше дело, но знай, Всадник, мне лгать ни к чему.

— Кто вы? — Анвар смотрел на женщину с тем же выражением, с которым пять лет назад на своего Повелителя.

— Ты многое знаешь, а если познать не успел, догадываешься, — улыбнулась она, не отвечая, впрочем, на вопрос.

Ашту переводил какой-то хищный взгляд с нахмурившегося друга на улыбающуюся женщину.

— Ему помощь нужна, — проронил Анвар. Понимание, что перед ним Пустота сделала его спокойным. Смертельно уставшим и спокойным.

— Я не вмешиваюсь в их отношения.

— Кто-то, — Анвар сделал паузу, давая женщине самой догадаться кто, — пробрался в замок. Повелителю плохо, он… угасает.

— Что ж, значит такова его судьба.

— Проклятье, неужели вам все равно?

— Да успокойся ты, Несущий смерть, — хохотнул Ашту.

Но Анвар, в полном удивлении обернувшийся к нему, напрягся, заметив, как сузившиеся глаза засияли льдом предела, а улыбка стала больше походить на оскал, злой и презрительный.

Женщина насмешливо вздернула брови, ожидая продолжения, и Ашту не стал ее разочаровывать.

— Сделать выбор ведь так сложно. Еще тяжелее только предпринять хоть что-то, чтобы остановить происходящее. Легче сидеть в своей каморке и пить, как его, чай? Кривить губы в улыбке и твердить себе, что она пыталась, но никто слушать ее не подумал. А потом, когда останется кто-то один, прийти и, раскинув объятья закричать — я всегда верила в тебя, мой любимый.

На лице Инаниты не дрогнул ни единый мускул. Она так и сидела с насмешливой улыбкой, изучая Несущего хаос. Только глаза заволокло белесым туманом, спрятавшим под собой и радужку и зрачок.

— Какой наглый мальчик, — прошипела она. — Наглый, сломанный мальчик. — Губы ее расплылись в холодной хищной улыбке. — Не стоит транслировать на мою семью свои детские травмы.

Дернувшийся от первых слов женщины, Ашту все же смог улыбнуться чуть насмешливо.

— Как скажете, госпожа.

— И все же, — заговорил Анвар, когда пауза стала затягиваться, а парочка практически дымилась от враждебных взглядов. — Он же ничего не сделал плохого. Они ведь действительно убьют друг друга.

— Не сделал? Где твой сын Всадник?

— Ка…, — Анвар никак не ожидавший услышать упоминания сына растерялся, вскинув удивленный взгляд на женщину.

— Да, Несущий. Еще, припомни клятву, что давал ты своему Повелителю, стоя перед ним на коленях.

Анвар сглотнул. Перед взором встал тот день, будто все произошло вчера.

— Отдаю во владения твое себя, кровь свою, плоть свою. Все мое — твое, Повелитель! — тихо произнес Ашту, понимая, что друг не в силах извлечь из себя ни звука.

Бледный Анвар пустым взглядом смотрел куда-то вдаль. Сквозь женщину, сквозь стену.

— Не нужна я ему, Несущий, не так как ты думаешь. Он своего добился, когда ты ушел.

Печальный голос женщины вырвал Всадника из оцепенения.

Во взгляде Анвара появилась нехарактерная, пугающая боль и тоска.

— Что с ним? Почему за верную службу я получил… — голос Всадника надломился и больше он ни слова произнести не смог, стискивая зубы.

— Как ты носитель его порождения, так и сын твой стал Несущим.

— А если Свет его найдет? Ему всего четыре!

— Ты думаешь, ее это интересует, — улыбка Ашту вновь стала уверенной и наглой, — она от своего собственного сына отвернулась.

Теперь в голове Несущего хаос все сложилось: и виденный во тьме Кахир, и приказ Темного, отправивший его подальше от империи, и недоступная ему магия посланий.

— Закрой с-с…вой ротик, маленький, — вместе со вспышкой злости Пустоты пришел туман. Странный, словно живой, он мигом окутал все помещение, поселив внутри довольно ощутимую тревогу. Внешне женщина стала спокойной, но туман не отступил, словно тьма в кабинете Повелителя, прикрыл стены, сгустившись в углах.