– Прямо как муравей, – съязвил Страж.

«Чертов карлик определенно пытается сбить меня с толку», – подумал я, и ответ тут же пришел в голову:

– Бог один, когда я думаю о Нем, но Он многолик и многогранен, когда Его призывает каждый.

– О, муравей шевельнул лапкой, – отозвался Страж.

– Скорее, языком, – поддакнул я его же тоном.

– Из твоих слов следует, что Бог есть совокупность мнений каждой души о Нем, и такой ответ принят.

Страж сделал шаг назад:

– Второй вопрос. Есть ли у Бога отражение?

«Если Он смотрится на что-то, что способно вернуть Ему Его образ, – решал я, – то, что это может быть? Возможно, человек, как подобие Его, вот только такое «зеркало» слишком криво. Что может разглядеть Господь, когда все добродетели будут преломляться в грехах и пороках?» Я посмотрел на Стража, карлик опять вынул на свет Божий оружие и весьма ловко размахивал им, демонстрируя виртуозное владение мечом и не обращая никакого внимания на меня.

Точно, уводит с пути истинного, отвлекает завораживающими фигурами, рисуемыми стальным острием на фоне голубых крыш. Ответы кроятся в вопросах, мне нужно разгадать логику синего мучителя. «Первый вопрос был о едином Боге, теперь понятно, он тащит меня по заповедям – осознание пронзило мозг». «Не воссоздай себе кумира», – вот о каком «отражении» спрашивает Страж.

Синий меч перестал рассекать воздух:

– Сообразительный попался собеседник, – констатировал мой оппонент. – Жду ответа.

Итак, синего интересовало, возможно ли создать образ Бога, Его отражение, то есть кумира, который явно не будет являться Богом, но при этом поклоняться ему как истинному Творцу? Но ведь это так и происходит, человек отдает веру свою и любовь вымышленному образу, фантому, кумиру, не понимая, не зная, не осознавая истинного Создателя.

– Бог это и есть отражение, но не оригинала от человека, а человеческого сознания от истины. Вот мой ответ, – выпалил я, пристально глядя на Стража.

– И этот ответ принят, – сказал он и шагнул назад.

– А он правильный? – с сомнением произнес я.

– Частично, – уклончиво ответил Страж.

– На какую долю от Истины? – настаивал я.

– Ровно на ту, которую твоя душа занимает в теле Бога, – снова загадкой отметился синий карлик-воин. – Продолжим. Мой третий вопрос: стоит ли говорить о Боге?

Я довольно заулыбался, все складывалось, третья заповедь «Не помяни имени Господа всуе…» Совсем недавно, продираясь через джунгли, я поминал Имя Его ежесекундно, перемежая при этом с чертыханиями и сквернословием, будто ничего особенного в том, что слова эти имеют право стоять рядом, и не было. Вопрос сейчас разворачивался иной стороной: не «стоит ли говорить о Боге», а «чего стоит не говорить о Боге». Сотрясая без умолку само понятие Абсолюта, в конечном итоге можно свалить (в контексте разговора – профанировать) незыблемый доселе монумент истины.

Вслух же я произнес следующее:

– Произносить Имя Господа следует тогда, когда все иные слова выбраны, но… – тут я сделал паузу.

– Твое «но» звучит интригующе, – подбодрил Страж.

– Но есть ли иные слова, кроме Имени Его? – закончил я мысль.

Синий нахал театрально захлопал своими железными перчатками, от вибрации забрало упало, и он стал похож на механического уродца-рыцаря, подпрыгивающего на одном месте. Закончив аплодировать, Страж поднял забрало:

– Все слова мира есть в Имени Бога, посему поминаем Его постоянно, отсюда и Всеосведомленность Его о делах наших и мыслях. Твой ответ принят.

Он сделал еще один шаг назад. Внизу, в Городе, играла музыка, что-то бравурное, веселое. Она перемещалась меж голубых крыш, словно духовой оркестр-невидимка маневрировал по улицам так, чтобы все жители могли поприветствовать музыкантов, а те, в свою очередь, горожан. Страж, дав мне еще немного времени насладиться далекой мелодией, задал четвертый вопрос:

– Какой сегодня день?

В моем личном летоисчислении на сегодня приходился понедельник, но эта крыса в латах явственно намекала на «Помни день субботний». Нужно было подумать с ответом. Синие глаза без устали сверлили мою несчастную переносицу в попытке проникнуть внутрь и поковыряться в тайниках моей души. Я же, не будь дурак, левым полушарием исследуя отголоски эха собственного сознания на предмет четвертой Заповеди, правой полусферой мозга нивелировал все потуги недоростка-рыцаря вскрыть мой череп. Наконец, он устал и моргнул, а я воспользовался моментом и нанес ответный удар:

– Суббота, сегодня суббота.

Страж встрепенулся:

– И почему же?

– Всяк, носящий Бога в сердце и не бросающий Его на задворки памяти, пребывает в субботнем дне, то есть вне времени.

– Стало быть, по-твоему, течение энергии Времени запускает отсутствие Бога рядом с душой, – воскликнул довольно мой синий собеседник и хлопнул железными перчатками себя по железным же бокам. – Хороший муравей.

– Спасибо, – не обиделся я. А Страж отпрыгнул назад и, протянув руку к Городу, произнес:

– Когда войдешь под сень голубых крыш и встретишь отца, узнаешь ли его? А подойдет на улице мать и обратится к тебе, ответишь ли ей?

«Час от часу не легче», – пронеслось в голове. Родителей своих я лишился давно, и, хоть вопрос о почитании напрашивался по очередности Заповедей, насеченных на скрижалях, тем не менее поставил меня в тупик. Надо полагать, что место, куда я стремлюсь, судя по словам синего охранника, меняет облик людей, не говоря уже о том, что обитают в нем, в том числе и умершие. Кстати, а так ли надо мне туда?