– Я благородный человек и смогу щедро отблагодарить вас, если вы доложите судье, что произошла досадная ошибка, и он соизволит выслушать меня.

– У меня тут каждый второй благородный. И очень богатый, – заржал охранник. – Больше повторять не буду, вякнешь ещё, и я выбью твои зубы, а заодно и твоему дружку. Чтобы не скучно было.

Поняв, что с этим грубияном разговаривать бесполезно, Виго замолчал. Тем временем охранник завершил свой обход, поправил фитиль на лампе и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

– Что будем делать, господин? – спросил с робкой надеждой Гилберт.

– Отдыхай пока. Я думаю, что когда знающие люди увидят тело Конрада, то они не опознают в нём Нейфера. Не то, что этот глупый грис. Недаром люди ненавидят грюсгрисов. Мастер кор Дайк был известным человеком, и его лицо знакомо многим в Шоймеке и Гальгене. А поняв, кого они убили, сразу заинтересуются нами. Тогда всё откроется. Так что переживать о том, что верёвка натрёт шею, пока рано, – успокоил сотоварища по несчастью Виго. Он, как свойственно людям его возраста, был абсолютно уверен в своей удаче и в том, что с ним ничего плохого случиться не может.

– Интересно, куда запропастился хранитель? – спросил вслух молодой человек.

– Я его в последний раз видел перед мостом, – ответил оруженосец, усаживаясь поудобней. – Вы же знаете, как он не любит показываться чужим людям. Вот и на этот раз хранитель предпочёл добираться на другой берег своими силами. Не беспокойтесь за него, он единственный из нас, кто сейчас на свободе.

– Да о нём-то я совсем не беспокоюсь, я думаю о том, как отомстить за смерть кор Дайка и как найти виновных. Его приняли за Нейфера. Олух грюсгрис своими криками поднял большой переполох. И в этой суете погиб достойнейший из людей. Он был принят за своего врага. Можно сказать, принял судьбу своего врага.

– Господин, а вы не думаете, что это всё проделки ведьмы? И это она напустила морок на толстого гриса, чтобы он поднял шум?

– Всё может быть. Но тогда, скорее всего, стражник пронзил бы и меня.

– Не спешите расстраиваться, нас ещё могут повесить.

– Тогда ведьма выиграет. Не говори ерунды, меня отлично знают и на первом же допросе отпустят с глубочайшими извинениями. И тогда мы решим, что делать с убийцами Конрада, – ответил Виго, сжимая кулаки.

– Эй, благородные, заткнётесь вы, наконец! – донеслось из соседней камеры.

Виго вздохнул, развёл руками, давая понять, что разговор закончен, и, устроившись поудобнее, закрыл глаза, желая немного отдохнуть. Завтрашний день сулил много волнений и тревог. Он даже задремал, как сквозь сон услышал или скорее почувствовал скрип и невнятный лязг железа, как будто звякнула цепь. Резко открыв глаза, он увидел всё ту же камеру, утопающую в полумраке, но фитиль лампы, стоящей на столе надсмотрщика, колебался. Виго тихо встал и, подойдя к решётке, обнаружил, что она открыта. Медленно он приоткрыл решётку и оглядел общую комнату. Ткнув ногой уснувшего Гилберта, молодой человек сделал знак сохранять тишину и осторожно вышел из камеры. Мощная дверь оказалась тоже незапертой, и молодые люди с трудом, стараясь не шуметь, распахнули её. Их глазам предстала страшная картина. Двое охранников лежали на полу, с неестественно вывернутыми вбок головами. Пузатый охранник, любитель ломать пальцы заключённым, сидел на табурете, приколотый к тяжёлому деревянному брусу кинжалом через глаз. Через открытую входную дверь задувал свежий ночной ветерок. Схватив валявшуюся на нарах тряпку, Виго и Гилберт выскочили в ночную темноту. Холодная вода сначала обожгла босые ноги, но после только прибавила прыти. Они выскочили из небольшой приземистой двери, расположенной позади помоста, на котором происходили казни и экзекуции. Рядом с помостом в землю были вкопаны колья, на которых развешивали головы казнённых, как доказательство справедливости и неотвратимости закона. Многие колья были пусты, они ждали свои жертвы, но центральный был увенчан своей добычей. На доске, укреплённой прямо под головой, были выжжены имя казнённого и все его преступления. Рядом с доской они невольно остановились. На ней было написано: «Крун Нейфер – вор и разбойник». Виго посмотрел в чёрное, перекошенное лицо. Отблески огня от светильников играли на мёртвом лице, и казалось, что Конрад подмигивал своему бывшему господину, словно одобряя и подбадривая. Молодой Шметерлинк вздохнул и двинулся дальше. Осторожно обойдя помост, молодые люди быстро пробежали небольшую площадь, тускло освещённую уличными светильниками, и, забившись между стеной дома и каким-то сараем, огляделись вокруг, ожидая погони. Но вокруг всё было тихо.

– Куда нам бежать? – спросил Гилберт.

– Да я-то откуда знаю! – с раздражением ответил Виго. – Я бывал только на ярмарке да пару раз в Шоймеке, а город мне абсолютно незнаком. Я думаю, что наши планы резко поменялись. Нам не стоит рваться в Ротвойль, а, видимо, придётся пробираться в Бархем. Уж если кто-то убил охрану и открыл нашу клетку, то лучше спасаться по кратчайшему пути. А до Бархема всяко ближе. Тем более что тревогу поднимут с минуты на минуту. Пойдём по этому проулку, он вроде ведёт вниз, возможно, к реке, а там, может, повезёт с лодкой. До Бархема я дорогу знаю, не заплутаем. А в Ротвойль попадём в следующий раз.

Молодые люди разорвали тряпку, прихваченную в тюрьме, пополам и, прикрыв этими половинками плечи, двинулись по тёмному проулку. Но не успели они сделать и нескольких шагов, как хриплый голос негромко окликнул их из темноты:

– Не спешите, молодые люди.

От неожиданности Виго и Гилберт остановились и стали внимательно вглядываться в темноту, ожидая увидеть говорящего.

– Не волнуйтесь, я не причиню вам вреда, напротив, я постараюсь оказать вам посильную помощь.

От тёмной стены дома отделилась фигура, закутанная в плащ.

– Доверьтесь мне! Я видел, как вы покинули тюрьму и теперь пытаетесь уйти как можно дальше.

– Кто вы? И что вы делаете здесь? Вы следите за нами? – спросил Виго, выходя вперёд и сжимая кулаки. Он, конечно, понимал: для того чтобы их убить, не стоило привлекать их внимания.

– Я простой торговец, которого несколько дней назад ограбили здесь неподалёку. Ограбила мною же нанятая охрана. Они увели половину каравана, погонщики разбежались, и мне не отправиться дальше. Я сижу тут уже вторые сутки, пытаясь подать прошение судье, но судьи нет, и, как я понял, в ближайшее время он не появится. И поэтому я рассчитывал сегодняшнюю ночь досидеть, и если мне не повезёт, то уже утром распродавать оставшийся товар здесь, и возвращаться домой разорённым. Но, увидев вас, спешащих прочь из этого храма правосудия, я подумал, что, если эти добрые парни составят мне компанию, ещё не всё потеряно и я смогу добраться до Ротвойля. Я смогу предложить вам посильную помощь, в обмен на маленькую услугу.