Я чувствую еще один небольшой укол вины, думая об этом. Среди людей все либо уже с детьми, либо беременны, и Айша никогда не приходит тусоваться с нами. Джорджи, Лиз, Кайра, Меган, Стейси, Ариана — черт возьми, почти у всех есть ребенок. У меня их два.

— Это удивительно для меня. Она никогда не приходит повидаться ни с тобой, ни с какой-либо другой человеческой женщиной. Мы ей не нравимся?

Мэйлак колеблется. Ее руки задерживаются на моей спине, а затем она снова начинает свои нежные растирающие движения. Я чувствую покалывание магии кхая, проходящее по моему телу, и мои груди начинают покалывать. Это хорошо. Это значит, что мое молоко уже возвращается.

— Она одинока, — тихо говорит Мэйлак. — Она никуда не вписывается. У нее нет комплекта. Она не любит своего партнера. Она не чувствует себя желанной гостьей среди людей, которые все так близки друг к другу. Поэтому она остается в своей пещере и держится особняком.

И я чувствовала себя виноватой раньше? Прямо сейчас я чувствую целую кучу вины. Я вспоминаю шквал встреч, дни, проведенные со смехом и болтовней у костра… с моими друзьями-людьми. Мэйлак всегда занята своей семьей или целительством, а к старшим женщинам племени, Севва и Кемли, люди постоянно входят в их пещеры и выходят из них. Фарли присоединяется к людям, когда она не занята своими делами, а Айша… ну, Айши никогда нет рядом. Я думала, это потому, что она ненавидела нас, и Кайра как-то упомянула, что Айша пыталась приударить за Аехако, когда та была рядом, так что справедливо, что Кайра ее не любит.

Но… вау. Я пытаюсь представить себя на месте Айши, представляя, как появляется стайка инопланетных женщин, и мужчины племени сходят по ним с ума. Я представляю, как все эти женщины беременеют и рожают детей, в то время как мой собственный умер вскоре после родов. Я представляю, как мне приходится делить пещеру с человеком, который мне не нравится, просто потому, что мы нашли отклик. И моя душа немного съеживается при этой мысли. Какой бы колючей ни была Айша, я не думаю, что это неспроста. Ей, должно быть, так грустно и одиноко.

— Я чувствую себя ужасно. Мы ведем себя как дрянные девчонки, не так ли?

— Имеешь в виду… девушек? — Мэйлак делает паузу. — Я не понимаю, что это значит.

— Долгая история, — бормочу я. — Я просто чувствую, что мы не сделали все возможное, чтобы включить Айшу.

— Ты не знала, что она чувствовала, и она никогда бы не сказала.

Да, но теперь я знаю, и мать во мне хочет это исправить. Я всегда была заботливой, и мое сердце болит за Айшу. Как, должно быть, тяжело любить детей и видеть, что у всех вокруг тебя есть дети, а твой… умер? Я борюсь с желанием встать и прижать к груди своих собственных хрупких маленьких близнецов. Мои сладкие малыши — я не могу представить жизнь без них или Дагеша. Я обожаю свою пару, но в племени ни для кого не секрет, что Химало и Айша ненавидят друг друга. Это сплетни племени и лакомый кусочек, которым делятся у зимнего костра… пока вы не поймете, что человеку на другом конце костра, вероятно, больно.

Я собираюсь это изменить, — решаю я. С этого момента я собираюсь сделать своей личной миссией подружиться с Айшей. Никто не должен чувствовать себя изолированным и одиноким в своем собственном доме.

— Вот так, — говорит Мэйлак и похлопывает меня по спине. — Думаю, мы закончили.

Я поднимаюсь на ноги, натягивая тунику. Затем я делаю паузу и показываю Мэйлак свой живот.

— Полагаю, ты ничего не можешь сделать с растяжками? — Я должна признать, что они не помогают мне чувствовать себя сексуальной. И прямо сейчас, когда моя пара постоянно сбегает из пещеры? Мне бы не помешало немного секси омоложения.

Ее жесткий лоб хмурится.

— Почему ты хочешь избавиться от отметин?

Я мысленно вздыхаю. Думаю, она не считает их проблемой, и я думаю, что это немного эгоистично с моей стороны спрашивать.

— Не бери в голову.

ДАГЕШ

Две луны-близнецы высоко в ночном небе, когда я возвращаюсь домой той ночью. Мое тело двигается медленно от усталости, но я тащусь через главную пещеру и направляюсь к своей домашней пещере. Но-ра будет ждать меня там, с улыбкой на лице и моими дочерьми у ее груди. Одна только мысль об этом наполняет меня такой радостью, что я пошатываюсь.

— Ты в порядке, Дагеш? — Чья-то рука ложится мне на локоть и помогает выпрямиться. Это Бек, стоящий на страже у главного входа. — Он бросает на меня встревоженный взгляд. — Ты болен?

Я провожу рукой по лицу и качаю головой.

— Просто устал. Это был долгий день.

Он хмыкает, бросая на меня еще один подозрительный взгляд.

— Удачная охота? — спрашивает он через мгновение. — Таушен и Эревен ничего не нашли. Завтра они отправятся дальше.

Его слова вызывают у меня приступ беспокойства. Желание развернуться и отправиться обратно на тропу непреодолимо, но я физически истощен. Я не могу идти дальше без отдыха и сна.

— У меня был хороший день охоты. Я заполнил мой тайник.

Он медленно кивает и бросает взгляд на главный костер, где сидят и болтают несколько человек.

— Это хорошо. В этот жестокий сезон нужно будет накормить много ртов.

Я знаю это. Я слишком хорошо это знаю. Эта мысль отдается эхом в моем сознании с каждым шагом, и появляются образы пустых тайников, когда я закрываю глаза ночью. Я думаю о своих Но-ра, Ан-на и Эль-са. Я должен держать их в безопасности и кормить. Этот мир суров, а они такие хрупкие. Мой живот сводит от беспокойства, и я крепко сжимаю свое копье.