– Да как же нет?! – вскричала Амина Ливок. Слезы ушли из ее глаз, уступив место всепоглощающей ненависти. – Как же нет, когда ты к ней в сад лазил, я видела!

– И я видела! – вперед пропихнулась дородная баба в цветастом платке. – Я видела! Что, теперь отпираться будешь?

– Ну, лазил, – признался парень. – Но не убивал я ее.

– А что ты тогда в саду делал? – хриплый голос потерявшего дочь отца был едва слышен в вое толпы.

– Любовь у нас была, – ответил парень.

Рейна подалась вперед, вглядываясь в разбитое лицо. Что-то ускользало от нее, что-то, чего она пока не могла понять…

– Стража! Кто его задержал?

– Мы и задержали, миледи, – подал голос один из приволокших парня стражников.

Толпа, заинтригованная происходящим, замолкла.

– По карманам у него смотрели?

– Смотрели. Вот, – стражник протянул руку. На огрубелой ладони блеснул широкий золотой браслет. Дутый. Весьма подходящий для молодой девчонки, – золотинку нашли.

– Ее это, ее! – вновь залилась слезами безутешная мать. – На день рождения дарили.

– Ну-ка, дай.

Рейна, с трудом скрывая брезгливость, взяла в руки несчастливое украшение. Еще вчера его носила светящаяся первой любовью девочка… Уже завтра руки, так любовно украшаемые блестящей безделушкой, станут пищей для червей…

Так и есть, все как говорил Рене, у замочка следы запекшейся крови.

– Откуда ты взял браслет?

– Нашел, всеми богами клянусь, нашел!!! – парень кричал так, что слышала вся площадь. – Шел мимо канавы, глядь, блестит что-то, я и поднял.

– Всем бы так везло! – раздался из задних рядов молодой задорный голос.

Кто-то рассмеялся: нехорошо, зло.

– Ты сам понимаешь, насколько это глупо звучит? – тихо спросила Рейна.

– Понимаю… Только я правду говорю, госпожа… И лазал я к ней в сад, потому что любил… А не потому, что убить хотел.

Рейна задумалась. Врет или не врет? Она могла бы, конечно, приговорить его к казни… Но как жить потом с сознанием причастности к гибели невинного человека? Более того, не падет ли гнев богов на голову ее ребенка?

Толпа внизу требовала крови…

– Она отдавалась тебе по доброй воле? – едва слышно спросила Рейна Канда. – Ты был с ней?

Парень помотал головой.

– Рене! – Рейна встала. – Пусть его уведут на время. Я хочу взглянуть на девушку.

– Да что вы, госпожа! – на лице кастеляна отразился непритворный ужас. – Как можно! Господин узнает, не простит, вы о ребенке подумайте!

– Ты заставил меня судить в этом деле! Так не перечь. Где девушка?

Ритва лежала в сарае ее собственного дома, бережно укрытая простыней. Не дожидаясь особого указания, стражник сорвал покров, и Рейне открылось искаженное предсмертной мукой лицо. Леди Молдлейт поспешно замахала руками, приказывая закрыть покойницу. Для того, что ее интересовало, не требовалось обнажать несчастную полностью.

– На ней следы насилия, миледи, это я и без всякого осмотра бы сказал, – вездесущий Рене и сейчас стоял рядом с Рейной.

– Это я понимаю. Поверь, Рене, я знаю, как выглядят жертвы насилия…

Разграбленный Клык… Лужи крови на полу… Люди в железных доспехах… Женские крики, искаженные последней мукой рты…

– Покажи мне ее руки…

Девушки, бессильно колотящие по кирасам насильников, женщины… Отчаявшиеся создания, пускающие в ход последнее оружие…

Тоненькие пальчики, на которых должно быть так выгодно смотрелись кольца. Два пальца сломаны, жестоко выгнуты назад… Рейна вглядывалась внимательно, стараясь увидеть и запомнить все.

– Я нагляделась, Рене. Пора возвращаться.

Площадь встретила ее приход молчанием. Суд шел не так, как все ожидали, и это пугало горожан. Чего можно ждать от вероломной северянки?! С такой станется отпустить на волю кровожадного убийцу…

Рейна понимала их опасения, но слишком устала, чтобы волноваться. Ей уже давно не приходилось столько ходить, и теперь спина немилосердно ныла. Живот казался тяжелее, чем обычно. Ей и самой очень хотелось, чтобы все закончилось побыстрее.

– Приведите обвиняемого!

Стражники, те же, что в начале, вновь вытащили на людную площадь убийцу. На этот раз тот выглядел гораздо спокойнее. Знает что-то? На что-то надеется?

– Стража! Вы заставляли пойманного раздеваться?

Недоуменные взгляды. Что задумала эта северянка?! На одежде нет крови, неужели она думает найти ее на теле убийцы?!

Помнящие о надругательстве над Ритвой глумливо захихикали.

Толпе по большому счету было плевать на жертву и ее унижение.

– Снять с обвиняемого рубаху!