Что же, ученым Сезар и вправду стал. По крайней мере, учился он постоянно и с удовольствием. Получил целых два высших образования. Первое — медицинское, незадолго до Второй мировой. После войны решил, что медициной заниматься не хочет, и выучился на химика. Работал в засекреченных проектах, где, как подозревала Эоланта, ставили опыты на людях и темных существах. Когда Сезар начал сомневаться в правильности выбранной им стороны? Когда впервые задумался о том, что нет смысла подчиняться законам, если можно взять их в свои руки? Отговорила бы она его, если бы он упомянул об этом раньше, в самом начале, до того, как сжечь мосты? Вряд ли. Кантаре достался мягкий характер матери, а им с братом — ослиное упрямство и жесткость отца. От принятых решений Сезар не отступал. Сегодня оба они ходили по лезвию. Каждый — по-своему.

— Ты можешь вернуться к ним после того, как мы закончим наш разговор.

Сезар весело рассмеялся.

— Благодарю покорно. Это грозит затянуться на несколько дней, а у меня полно дел.

Служанки принесли блюда с фруктами, бутылку вина и пару бокалов. Брат покосился на еду и алкоголь и вежливо покачал головой.

— Спасибо за угощение, но мне нужен трезвый рассудок.

— У тебя проблемы? — напрямик спросила Эоланта.

— Вообще-то, да. И серьезные.

— Слушаю.

Достав из потайного кармана пиджака маленькое фото, Сезар протянул его сестре.

— Это Ливиан Хиббинс. Чаще его называют Ливием. Или Халифом. Некоторое время назад его поймали на одной из здешних границ со щедрой порцией героина и посадили в вашу тюрьму. Ему дали пять лет.

— Пять лет за героин? Легко отделался. Подозреваю, не без твоей помощи?

Брат сложил ладони так, будто хотел вознести молитву неведомым богам, и отвел глаза.

— Да, ты права. Но дело в том, что за решетку он угодил, если можно так выразиться, из-за меня.

Эоланта внимательно разглядывала фото. Изображенный на нем мужчина неуловимо напоминал Сезара. Только волосы длиннее и уложены иначе. И улыбка совсем другая. У брата она была осторожной и вежливой. У незнакомца со снимка — открытой и дерзкой, как у мальчишки, который бросает вызов всему миру, уверенный в своих силах. Такие мальчишки, оказываясь в тюрьме, делают много проблем.

— Не уверена, что хочу знать детали.

— Никто не заставлял его тащить трижды проклятый героин лично, да еще и так скоро. Я сказал, что мне нужно закрыть вопросы с таможней, справлюсь за пару недель. Но парень любит делать все по-своему. Прибавь слишком горячую голову — и поймешь, что подобное редко доводит до добра. Он нашел покупателя, который запросил вдвое больше товара. У Халифа, ясное дело, загорелись глаза, и у моих ребят тоже. Да и у меня, врать не буду. А когда загораются глаза, инстинкт самосохранения отказывает напрочь. И в итоге все катится к чертям.

— Ты хочешь, чтобы я помогла твоему приятелю выйти из тюрьмы?

Сезар склонил голову и задумался.

— Нет, Эо. Это еще не все. Но ведь ты не хотела знать детали.

— Я передумала.

— Ливий — подопечный Аднана Саркиса. Уверен, тебе знакомо это имя.

Рука Эоланты, потянувшаяся к блюду с инжиром, замерла.

— Конечно. Алжирец. Его называют восточным королем работорговцев.

— Тот покупатель ждал не только героин, но и более живой товар. Много живого товара. Аднан пытался организовать эту сделку несколько месяцев, в том числе, и с моей помощью, так как знал, что я иногда работаю с Халифом и наладил связи со здешней таможней.

— Теперь торгуешь не только наркотиками, но и людьми?

— Нет, сестрица, — вяло улыбнулся Сезар. — Так низко я еще не пал. Мы просто сотрудничаем. Помогаем друг другу. Выручаем, поддерживаем…

— И товаром вы, разумеется, тоже обмениваетесь.

Брат кивнул в направлении окна. В саду весело щебетали девушки, до сих пор не закончившие свой завтрак.

— Разве здесь нет очаровательных европеек, попавших к тебе не совсем законным путем, Эо? Помнится, кое-кого из амазонок тебе подарил Аднан.

— Не в качестве рабынь для плотских утех!

— Торговцы людьми могут достать не только рабыню для плотских утех. Как насчет красивой и скромной славянской жены для состоятельного господина?

Эоланта бросила на стол фото и поморщилась.

— Боги, Сезар. Меня тошнит от этой мерзости. Работорговцы не должны сидеть в тюрьме. Их нужно вешать.

— Теперь я понял, почему ты так долго изучала снимок. Хотела представить, как Халиф будет смотреться с веревкой на шее?

Щеки предательски порозовели, и она опустила глаза на разбросанные по столу письма. На одном из них красовалась пометка «срочно». Послание от начальника тюрьмы, полученное вчера вечером. Теперь Эоланта знала, о чем пойдет разговор, хотя тему беседы в письме не указали. В работорговца, который, помимо всего прочего, работает на Аднана Саркиса, Кадар вцепится мертвой хваткой. Сел за героин? Ничего страшного. Задача леди Эоланты, старшего надзирателя — накопать побольше компромата. Заключенные часто говорят лишнее, особенно в пылу ссоры. У тюремных стен есть уши, а в камерах есть люди, с радостью сообщающие персоналу важные сведения.

— Не смущайся, Эо. Твой брат толкает дурь половине Ближнего Востока. Никто не скажет и слова против, если ты заведешь себе работорговца в качестве — как ты сказала? — мальчика для плотских утех. В конце-то концов, у тебя давно не было мужчины.

— Я услышала достаточно, Сезар. Ты свободен.

Брат встал и вежливо поклонился.

— Не смею задерживать. И буду рад, если ты попытаешься сделать что-нибудь для меня. Помимо веревки на шее Ливия. В противном случае такую же веревку на мою шею накинет Аднан.