Покончив таким образом с самой серьезной опасностью для Иры, Иван принялся за остальных:

— А вы чего вылупились? — спросил он Томку с Галкой. — Сначала спровоцируете, а потом, довольные, потешаетесь?!

Теперь уже Галя и Томми спрятались за спину Петрухи, а так как тот оказался ближе всех к Ивану, то и ему досталось на орехи:

— А ты, железный долдон, признавайся: что ты такого сказал этой бедной девочке, что она, потеряв голову, стала ни с того ни с сего приставать к незнакомым мужчинам прямо на улице?!

Но как ни странно, от этих суровых слов стало не по себе не Робаху, а почему-то именно бедной девочке; Ира опять покраснела, и Иван почувствовал, что она задрожала всем телом.

— Как мне приказали, так я все и сделал, — начал оправдываться Робах. — Я ей сказал, что она вам понравилась и вы не прочь на ней жениться, и все!

— И ты хочешь, чтобы мы поверили в то, что после этих пустых фраз, она сломя голову все бросила и побежала мне отдаваться?! — разозлился Иван и еще крепче прижал Иру к себе, как бы ища у нее поддержки. — Ты что, за дураков нас принимаешь?!

Тут Ивана неожиданно поддержала Мурзилка. Она повернулась к Робаху, обеими руками схватила его за стальные уши и, глядя прямо в глаза, сердито прошипела:

— Что ты с ней сделал, Ирод проклятый?! Чего ты ей наговорил?!

Робах в ответ незлобно щелкнул на нее зубами и, получив взамен своим ушам свободу, опять стал спокойно объясняться:

— Как я сказал, так оно и было, просто я это сделал так, что она в это безусловно поверила.

Тут до Ивана стало наконец доходить:

— Так ты ей внушил, что-ли?!

— Ну, не совсем внушил, но немного подкорректировал ее сознание.

Остальные тоже прониклись случившимся и разом все загалдели:

— Да как ты смел вмешиваться в человеческую личность?! — закричал Томми.

— Что ты сделал с бедной девочкой, убийца?! — галдела Галя.

— А я тебе верила, что ты хороший?! — мяукала Мурзилка, нещадно колотя кулачками по непробиваемой голове робота.

Петруха, ошарашенный таким дружным напором на себя, немного растерялся, но от своего отступать все равно не стал:

— Когда меня приобретали, то одним из условий эксплуатации была запрограммирована задача по нахождению взаимопонимания с представителями слабого пола, которые бы понравились моему хозяину, — начал Петруха оправдываться, а Иван и Томми вдруг вспомнили свои шутки и прикусили себе языки. — После общения с Супермозгом я получил от него в наследство умение сканировать и корректировать умственную деятельность человека, а так как это задание совпадало с принципами моей эксплуатации и в то же время не противоречило человеческой морали, то я честно и качественно выполнил задание — только и всего!

— Как это не противоречит человеческой морали?! — искренне возмутилась Галя. — Да как ты посмел, железная твоя морда, вмешиваться в психику свободного гражданина без его согласия?!

Обвинение было очень серьезным и по действующему законодательству предусматривало срок до пожизненного заключения по отношению к людям, а уж для робота за это наверняка можно было схлопотать и «вышку», но Робах даже не смутился, а с настойчивостью, достойной подражания, продолжал защищаться:

— Во-первых, я выполнял волю своего хозяина, и вся ответственность за это ложится на него… — начал было развивать свою мысль он, но Галя его перебила:

— Мало ли что он тебе прикажет, — например, убить человека?! Ты же не можешь выполнять всякие дурацкие приказы, не то тебя надо самого уничтожить как опасного для общества!

— Правильно, — неожиданно согласился с ней Робах. — Получив приказ, я первым делом проанализировал его в соответствии с человеческой моралью и действующим законодательством… — опять начал было он, но опять был ею перебит:

— И нашел лазейку в законе, где говорится, что можно насильно изменить волю свободного человека?

Петруха немного помолчал, не решаясь на дальнейший спор, но проанализировав мысли присутствующих, все же сказал:

— Да, я изыскал такую лазейку, хотя более подробно мне не хотелось бы говорить именно из-за моральных соображений.

Тут вдруг подала голос Ира:

— Пусть скажет, что он со мной сделал.

Все остальные молча переглянулись, а Иван строго приказал:

— Давай, любезный, отвечай за содеянное по полной схеме!