Я посчитал диаметр круга исходя из полученных данных. Получается, за прошедшие полчаса я прошёл его полностью уже два раз.

Ничего себе. Где тогда вход в пыточную?

Мне показалось странным, что тревогу не поднимают так долго. Так, может, дело в том, что опасности для моих тюремщиков никакой нет, а само место заключения выстроено таким хитрым образом, что сбежать из него невозможно?

Я снова ощутил близкое присутствие Захара. Оно ощущалось как эмоциональный фон, как дежа-вю: когда чувствуешь какой-то запах или мелодию, и они пробуждают нечто в душе, с чем ты когда-то, возможно, встречался. И эта встреча оставила след в душе.

Фокус этого эмоционального настроя каким-то образом находился в центре стены, в паре метров от меня. Будто бы там был источник этого запаха.

Я снова вошёл в режим. Пригляделся. Потом подошёл и стал ощупывать стену руками, чуть постукивая.

Контуры прохода я определил не только по звуку, но и по разнице температур поверхности. Похоже, стенка была очень тонкой.

Я выбрал максимально эффективную точку приложения, размахнулся, и ударил туда кулаком.

Пластик, из которого была сделана перегородка, пошёл трещинами. Панель вышла из пазов и с глухим стуком упала на пол коридора. Я немного порезал костяшки пальцев, и там же, на полу, осталось несколько капелек крови.

За панелью было темно.

Но это не было проблемой. Слизень снабдил меня большим количеством энергии, как будто я съел с пяток тортов. Я снова вошёл в режим и тихонько свистнул, ловя отражённые волны.

И тут же отпрянул: прямо за проходом стояла человекоподобная фигура. Она как раз начала движение.

Я успел вовремя — аккурат над моей головой просвистела штука, здорово напоминающая длинный и тонкий меч.

А после я увидел и обладателя оружия: фигура, полностью затянутая в чёрное, как старинный японский синоби — шпион-убийца. Только ткань была необычной, блестящей и будто бы состоящей из сегментов, как чешуя.

Он был очень быстрым. Нечеловечески быстрым. Если бы не режим — у меня совсем не было бы шансов.

Да и без того я был на пределе. Режим пришлось задействовать по полной. Я даже ощутил, как время замедляется. И вместе с этим сгорает накопленная энергия, с пугающей скоростью.

Сделав кувырок через голову, фигура зависла надо мной и снова попыталась достать мечом.

Проанализировав атаку, я понял, что она не ставит целью убить меня. Только обездвижить и покалечить.

Что ж, это знание давало преимущество — у меня-то таких ограничений не было. Я не собирался захватывать нападавшего в плен и тем более его допрашивать.

Я увернулся от пяти атак, изучая противника прежде, чем решился атаковать сам.

Для начала я заманил его в ловушку, подставив желаемую часть тела под удар мечом. Он клюнул, хотя мог бы уже заподозрить, что я соображаю несколько быстрее, чем ему представлялось вначале поединка.

Результат — успешная подсечка. Я схватил его за меч и начал выворачивать рукоятку.

Силён, блин! Очень силён! Я не сказал бы, что у меня слабые кисти — но он легко освободился от моего захвата.

В отчаянии я успел ощупать поверхность его костюма в поисках уязвимых мест, и обнаружил одну неприятную особенность этой «ткани»: она становился прочнее по мере нарастания усилий. То есть, она не лишала обладателя естественных ощущений в бою, но страховала на случай, например, применения огнестрельного оружия или по-настоящему сильного удара.

Пришлось напрячь режим до предела, чтобы вычислить единственно возможную выигрышную тактику.

Я предположил, что противник, несмотря на такое оснащение, всё-таки является человеком. И у него человеческие кости. Которые вполне можно сломать даже при относительно небольшом усилии, которые костюм не воспримет за угрозу, при достаточном рычаге и амплитуде.

Пришлось постараться. И даже подставиться пару раз: я дал полоснуть себя по бедру — не опасно, но достаточно, чтобы разжечь азарт охотника.

В ловушку он попал с третьего раза. Я был уже на пределе. Начинало темнеть в глазах, а тело жрало уже само себя, и я это чувствовал.

И вот: двойной перелом в коленях.

Это точно был человек — он взвыл так, что у меня волосы на руках зашевелились.

Я перехватил меч и вогнал тонкое чёрное лезвие в чёрную блестящую полосу, за которой должны были находиться глаза.

Противник упал на пол. Выгнулся. Дёрнулся пару раз и затих. Вокруг его головы растекалась лужа крови.

Мне же срочно нужна была еда.

Я чувствовал, как сердце сбоит, пропускает удары и бьётся неправильно. Руки задрожали, навалилась слабость.

Я выронил меч и бухнулся на колени, не замечая боли.

Свет медленно гас.

Я думал, что есть в этом доля иронии: одержать такую тяжёлую победу и погибнуть рядом с поверженным врагом.

И тут я снова ощутил эмоцию, которая не была моей.

Что-то вроде ярости. Животной, неодолимой. И — желание жить. Во что бы то ни стало.

Если бы не это чувство — вряд ли мне бы в голову пришло сделать то, что я сделал.