— Сейчас, подождите минуточку… Есть ваши пальчики.

— И кому они принадлежат?

— Некоему Будницкому Ивану Михайловичу. Проходящему по делу на Тополином бульваре.

— Кем проходящему?

— Подозреваемым. Подозреваемым в совершении убийства…

Второго своего приятеля Будницкий убил через сутки.

В его собственной квартире.

— Горгаз. Откройте, пожалуйста.

— А в чем, собственно, дело?

— Дело в том, что вы подвергаете опасности жизнь своих соседей! Разве вы не слышите запах газа?

— Я? Не слышу.

— Ну, значит, у вас нос заложен. Открывайте. Или я буду вынужден вызвать милицию!

— Ну хорошо…

Дверь открылась на ширину цепочки.

Мужчина с чемоданчиком был один. И был совершенно не страшен.

— Ну, что вы смотрите?

— Сейчас, сейчас.

Дверь распахнулась во всю ширину.

— Проходите.

«Газовщик» прошел в коридор. И остановился.

— Дайте, пожалуйста, тапочки.

— Проходите так. У меня грязно.

— Нет, все-таки дайте тапочки. Я в ботинках не привык.

Хозяин дома нашел, протянул тапочки. Свои тапочки. Которые оставляли его следы.

— Спасибо. Где у вас тут кухня?

«Газовщик», на ходу надевая перчатки, прошел к газовой плите, снял решетку.

— Ай-я-яй, — укоризненно покачал он головой. — Разве можно так обращаться с газовым прибором? Вы разве не знаете, что смесь бытового пропана с воздухом взрывоопасна?

— Я… Я просто не думал.

— Вашу плиту эксплуатировать нельзя. Вашу плиту надо менять. У вас есть бумага и ручка?

— Зачем?

— Написать заявление на имя начальника горгаза с просьбой сменить отслужившую эксплуатационный срок газовую плиту.

— А разве?..

— В некоторых случаях — да. Ну, пишите!

Хозяин дома наклонился над бумагой.

— Что писать?

— Начальнику городского газового хозяйства Будыкину Н.П. От жильца дома номер…

«Газовщик» сместился за спину старательно выводящего буквы жильца и вытащил нож.

— Вот здесь неправильно, — сказал он, ткнув пальцем левой руки в бумагу.

Приблизил нож к спине, развернул лезвие плашмя, чтобы оно легче прошло сквозь ребра.

— Что не правиль…

Нож мягко, как в масло, вошел в спину напротив сердца. По самую ручку вошел. И остался в ране, чтобы сдержать напор выплескивающейся из тела крови.

Удар был профессиональный, тысячекратно отработанный на муляжах и трупах. Жилец даже не вскрикнул. Жилец умер мгновенно.

«Газовщик» вытянул из-под вздрагивающей головы бумагу недописанным текстом. Сунул в карман ручку. Поставил на место решетку газовой плиты.

Потом вытащил из кармана небольшую баночку. Из баночки обрубки пальцев. Смахнул с них спирт, обдул, мазнул по своему вспотевшему лицу. И аккуратно, повторяя линии руки, приложил пальцы к ручке торчащего из спины покойника ножа

Подошел к двери кухни — приложил к ручке большой и безымянный пальцы.

Прошел в коридор, выбрал из кучки обрубков мизинец. Приложил к ручке входной двери…

Дождавшись, когда в подъезде никого не будет, вышел на улицу…

Приятеля Будницкого нашли с ножом в спине, лежащим на кухне возле стола. Отсутствие следов взлома и признаков борьбы свидетельствовало о том, что потерпевший знал своего убийцу. И потому беспрепятственно впустил его в квартиру.

На ноже и на ручках кухонных и входных дверей были обнаружены отпечатки пальцев.

Экспертиза установила, что отпечатки пальцев, снятые с орудия убийства и с дверных ручек, принадлежат гражданину Будницкому Ивану Михайловичу…

Потенциальная угроза, исходящая от Будницкого и его людей, была устранена. Посредством устранения носителей угрозы.

Иного выхода не было.

Иного выхода работники Конторы не знали.

Каждый делает то, что должен.

Что умеет.

И что привык… О моральной стороне дела Ревизор старался не задумываться. Как не задумываются о моральной стороне своей работы служащие боен. И те, кто произведенную ими продукцию употребляет в пищу. Не желая вспоминать, что всякая сосиска начинается с убийства.

Потому что иного способа переработки живых существ в колбасу нет.

И иного способа сохранить Тайну — тоже…

Но не одной только привычкой объяснялась душевная черствость работников Конторы. Но еще и расчетом.

Если сегодня по доброте душевной сохранить единицу, двойку или тройку, то завтра придется вычищать десятки. Возможно — сотни. Не исключено — тысячи. Придется ради сохранения Тайны Конторы жертвовать Конторой.

Но даже и этот результат нельзя признать окончательным.